Книга Болевой порог, страница 126 – Ольга Вечная

Все ответы ему давно известны.

— Говори, как есть. Я выдержу.

Он вздыхает.

— Ты была самой простой мишенью, Соня. Мне жаль. - На миг он вновь опускает глаза. И мое сердце лихорадочно сжимается, я смотрю на окна своей квартиры, где горит свет. - Правда жаль. Ты реагировала так, словно знала, что заслуживаешь этого. Ты была сломанной до меня.

— Но нет. Я ведь поначалу… сопротивлялась, пробовала даже драться с тобой.

— Какой-то период времени, и тогда, между нами, действительно не было ничего особенного. Но начиная со следующего учебного года, буквально с первых дней сентября, ты склонила передо мной голову и шаг за шагом признавала мое превосходство во всех сферах. Мне жаль. Я не оправдываю себя. Мне ужасно нравилось мучить тебя день за днем. Прости меня.

— Зачем тебе мое прощение? Я ведь такая жалкая. Никчемная. Я ведь…

— Да перестань. Видно же, что я без ума от тебя.

Мы снова молчим.

— Тебе просто нравится и дальше мучить меня, - предполагаю аккуратно. - По накатанной движемся.

— Наверное. Иначе я не могу объяснить то, что происходит.

— А я тебе снова подчиняюсь.

Он протягивает руку, я подхожу ближе и позволяю себя обнять. Прижимаюсь к нему и с облегчением закрываю глаза.

А потом я охотно позволяю ему снова отвести себя в спальню и с жаром отвечаю на ласки, пока не кончатся силы. После чего засыпаю, с наслаждением уткнувшись в его исчерченную шрамами спину.

Вот только уснуть долго не получается. Обидные моменты из прошлого всплывают в памяти один за другим. Я надежно похоронила их, присыпала сверху ненавистью к Захару, словно гравием. Положила сверху плиты из стыда и неуверенности.

Копаться в прошлом настолько больно, что я не делала этого много лет. А теперь обрывки фраз вдруг всплывают снова и снова. И как же их много было, оказывается. Слова, сказанные украдкой за спиной мамы, а иногда и в пылу эмоций при ней.

Каждый раз, когда я что-то вспоминаю, зажмуриваюсь, прижимаюсь к Захару и целую его. Он машинально прижимает к себе в ответ, и мне тут же становится легче, словно я получила долгожданное обезболивающее.

* * *

— Как же ты, Сонька, на папашу своего похожа. Одна на двоих физиономия. Только он хотя бы мужик, а тебе не повезло.

— Сонька, мама в больнице, а знаешь из-за чего она потеряла ребёнка? Потому что ты не слушалась, мама много нервничала из-за тебя. Тебе должно быть стыдно.

— Бесстыжая ты, Сонька, в папашу пошла. Ну ничего, сделаем из тебя человека.

— Опять разбила очки? Да за что мне этот ребёнок!

— Сонька, ты вообще знаешь, сколько мне надо работать, чтобы купить тебе ручки и карандаши? Я порчу спину и зрение, сидя перед монитором, чтобы ты за день все растеряла. Бестолочь!

— Ты бестолочь!

— Не лезь в кадр, Сонька, я Митю снимаю для бабушки. Хоть одно фото нормальное сделать.

— Мама с Митей такая счастливая, а с тобой вечно как по минному полю.

— Сонька, перестань кривляться и помолчи.

— Ну что за бестолочь!

— Какая же бестолочь!

— Ты бестолочь, сразу видно, чужая кровь, не моя.

Захар

Вернемся к эксперименту 8. Присутствие романтического партнера помогло снизить боль

Проверил на себе, и результаты теперь не дают покоя.

В каком-то отчаянном порыве набираю номер Матвея, потому что мне нужно с кем-то об этом поговорить. С кем-то, кто не Соня и не случайный человек в баре. С другом.