Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 78 – Мария Метлицкая

«Так какой младенец, Стелла, какая сиротка, какая Анечка? Выброси эту глупость из головы, – успокаивала она себя. – Это не твоя история. А еще ведь куча инстанций, тонна бумаг, бесконечные комиссии! А о криках, соплях, прививках и прогулках ты не забыла?»

А еще… Стелла до обморока боялась, что и сама может запить. Вдруг не получится с девочкой, вдруг пожалеет, что взяла? Скорее всего, так и будет, она себя знает. К тому же – чертова наследственность! Отец пил, дядья… Все алкаши. Братец держался, потому что тоже трусил – жизнь свою налаженную и сытую, с трудом добытую, потерять трусил. У них там быстро: узнают – выпрут в два счета.

Нет, тяги у нее, слава богу, не было! Но когда что-то случалось… Хотелось напиться. Конечно, держалась. Еще бы! Держалась, потому что сильная, и все же тряслась: вдруг однажды сорвется?

А еще ведь муж. Как без его согласия? А он точно не согласится, зачем ему это. А посольские? Да там такое поднимется, страшно представить! Шорох на весь дипломатический мир! Все будут крутить пальцем у виска: Кравцовы чокнулись! В их среде этого не оценят.

Ну нет, пусть малышку берет эта медичка Лиза, хорошая честная дурочка. Ей-то чего бояться, ничего хорошего она в жизни не видела, а значит, ей не так страшно.

«Это как раз для нее, для таких, как она. Чокнутых в своей порядочности, приличных до тошноты. К тому же сама сирота, знает, почем этот хлеб. Все, забудь и успокойся,– мысленно припечатала Стелла.– И знаешь, не идут тебе эти сопли: полюбишь, получишь смысл жизни, сделаешь доброе дело. Не идут. Как говорится, не к лицу. У всех своя миссия».

На том и успокоилась.

А меж тем Васильич стал поправляться.

Чудеса ведомственной медицины? Да вряд ли, хотя новейшие импортные препараты, хороший уход и внимательный персонал – дело важное. Это не районная убогая больничка, где за все надо платить и ничего не допросишься.

Но еще дело было и в самом Васильиче, который был не намерен сдаваться. Какая сила духа и воля к жизни! Борец, что говорить. Дважды вдовец, а жить хочет… В общем, не умер Васильич и даже поднялся.

Стелла вздохнула и засобиралась обратно: отпуск заканчивался.

Хорошо, что успела сделать дела – развести своего балбеса, поменять паспорт (разумеется, не без помощи братца).

И еще кое-что Стелла придумала.

Она была довольна собой: все разрулила, со всем разобралась. Брат ожил, на ногах. Сыну мозги вправила и придумала, что делать с влюбленностью в бедную Лизу. Теперь она так ее назвала, и это казалось ей остроумным.

А что, чистая правда – бедная Лиза. По всем статьям. Нищая сирота, у которой отнимают любовь.

Итак, бедная Лиза скоро узнает, что придумала умная и коварная Стелла – у которой в душе аж кольнуло: ой, нехорошо…

Опять жалость? Но ничего, с этим она быстро справится. У нее жизнь на кону. Не до сантиментов.

Как говорится, каждый за себя. Разве нет?

Дымчик позвонил из Шереметьево.

Слышно было паршиво.

— Где? – не поняла Лиза, а услышав, сообразила: – А, маму провожаешь!

На этот вопрос он не ответил. Не расслышал, наверное.

Он говорил отрывисто и сбивчиво. Лиза услышала, что извиняется, но за что?

— Не поняла, за что ты просишь прощения?

— Это все мать, – повторял Дымчик. В его голосе звучало отчаяние. – Я не знал, честное слово! Сказала вчера вечером, накануне отъезда. Звонить было поздно, не хотел тебя будить. Еду всего-то на две недели. Мать говорит, что нужно прийти в себя, отдохнуть, повидаться с отцом. Съездить на океан, походить в спортзал, полечить зубы у посольского дантиста… А, и что-то купить, – мать говорит, что я обносился и выгляжу как бомжара. И еще при посольстве корт шикарный, так хочется поиграть в теннис! Лизка, время пролетит быстро, что такое пара недель? Даже не заметим. И я сразу к тебе, ты меня слышишь? Две недели, любимая!