Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 58 – Мария Метлицкая

Доктор. Смешно. Сапожник без сапог. Ничего она не заметила. Может, не приглядывалась? Давно ли она говорила с дочерью по душам, давно ли заглядывала в глаза, интересовалась ее жизнью? Лизе всегда было нужно одно: дай дневник, опять двойка, когда родительское собрание? Что читаешь, что ела, домой к девяти. Чего висишь на телефоне, эти брюки ужасны, поддень майку… Вот в таком ключе велись их разговоры, в таком формате проходило общение. Чеканные фразы, осуждение, запреты и критика. Лиза вела себя как надсмотрщица в тюрьме, вохровка в лагере. Если задуматься – ужас. Потому что боялась. Переходный возраст – а он у дочки был с малолетства, ну и наследственность. Да и вообще – какая мать не боится?

— Ты уверена? – с ужасом прошептала Лиза и покачала головой. – Да не, тебе показалось! Ну неужели я б не заметила?

— Ты видишь ее каждый день, – старалась утешить подруга. – Вечно замотанная: уходишь рано, приходишь поздно, тебе вообще до кого-то? Я-то дома работала, моя приходила – я оглядывала ее с головы до ног, обнюхивала, вытягивала все что можно… Так, ненавязчиво. Кормлю обедом и, как бы между делом: «А тот, а этот? А та? Да что ты!» Хихикаю вместе с ней, возмущаюсь, мы же подружки. Хвалю ее тряпки ужасные, от которых меня тошнит, а что делать? Возразишь пару раз – попадешь во враги.

— Нет, подожди, – Лиза остановила Надюшу. – Я про Аньку. Как ты заметила, с чего ты вообще это взяла?

— Во-первых, она сильно поправилась.

Лиза махнула рукой.

— Ну, это точно ерунда! Булки жрет, пирожные, и мороженым закусывает. Нормальную пищу – суп, второе, овощи – вообще не ест! А бабка поддерживает: булочки вкуснее!

Надюша недоверчиво качнула головой.

— А ты глянь на ее нос! Ничего не заметила?

Лиза уставилась на подругу.

— Какой нос? – недоуменно спросила она. – Ты о чем?

— О носе беременной женщины, – тяжело вздохнула Надя. – У тебя что, нос не распухал? У меня был как картошка. Ты что, не помнишь? Или, хочешь сказать, у тебя этого не было?

Лиза молчала. Вот так. Вот и приходит времечко…

— Я не помню, – резко ответила она. – Нос, рот! Ей-богу, не помню! И, по-моему, эти народные приметы – полная чушь! И про форму живота, и про все остальное. Я, врач, буду верить в эту фигню?

Надюша покачала головой.

— Не фигню, а народную, пронесенную через столетия мудрость. Говорят, что девки у матери красоту забирают, поэтому баба с девкой дурнеет. Хотя бывает и по-другому. Вот наша Ирка: Борьку носила – нос был картошкой, а при Милочке – нет, представляешь? Неужели у тебя по-другому? Прям и пигментных не было? А я была пятнистая, как леопардиха. Страшная…

— Да не помню я, – с раздражением повторила Лиза. – Не до того было. Что у Аньки-то – еще, кроме носа? Неужели пятна?

Надюша кивнула.

— На скуле и вокруг губ: потемнело, как обметало. Ты сама посмотри.

Лиза молчала, уставившись в одну точку.

— Что-нибудь еще?

Надюша вздохнула.

— Ну… да, – нерешительно сказала она. – Посмотри, как она ест.

— Это мы уже обсудили! – вскинулась Лиза.

— Много и жадно, – перебила Надюша. – И очень избирательно. Соленым обложилась: капуста квашеная, огурцы, грибочки. А на торт посмотрела и сморщилась. От крема, говорит, тошнит!

— Так прямо и говорит? – удивилась Лиза. – Странно, ведь она сладкоежка…