Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 2»
|
Про мать и сестер молчал – понимал, что не время. Казалось бы, Лиза успокоилась. Главное, жив-здоров, но сердце болело, болело… И снова обида. «На кого, дурочка? – говорила она себе. – На мальчишку, любимого внука? А ты вспомни себя, как помчалась в поселок, чтобы познакомиться с матерью! И что? Полюбила ее, простила, бросилась в объятия? Да нисколечко – даже наоборот… И кстати, именно тогда оценила мам-Нину, даже затосковала по ней. Ничего не будет, Лиза! Ты вырастила его, ты единственная, ты самый близкий ему человек. Сколько пройдено вместе, сколько прожито! Это ревность, Лиза. Банальная, глупая, бабская ревность. Но ты – не банальная, ты – исключительная! И тебе не к лицу, не по ранжиру!» Но спасала работа, а не все это умное, чем она успокаивала себя. От тоски Лиза взяла десять дней отпуска и укатила на дачу, после отъезда Тошки находиться дома было невыносимо. Да и по Гере скучала. Он, умница, все понимал: не ругал, не насмехался, просто жалел. Как иногда важно просто пожалеть, не упрекая, не укоряя! А на даче и вправду всегда находились дела. Собрали оставшиеся листья, последние поздние зимние яблоки, чуть прихваченные первым коротким морозцем и оттого еще более вкусные. Купили новую мебель – два кресла и маленький диванчик. Кресла поставили у камина, диванчик у телевизора. Вместе топили печку, и в доме было тепло, уютно и тихо. Лиственные уже облетели, а хвойные – по-прежнему зелены и ароматны. Пару раз уже выпадал и таял снежок, накоротко освежив, принарядив неприглядную осеннюю землю. И – странное дело: ноябрь, самый никудышный и мрачный месяц, а в Москву не хотелось… Ездили к Будкевичам. Наташа пекла огромные пироги с ягодами, и за вечер все вместе выдували самовар фирменного чая Сан Саныча с травками, засиживаясь допоздна. Через неделю позвонила Анюта. Лиза услышала ее голос, и у нее упало сердце. — Мама! – кричала Анюта. – Что ты молчишь, ты меня слышишь? — Слышу, – одними губами ответила Лиза. И Анюта затарахтела: — Ты только ничего не придумывай, ладно? И не расстраивайся, а то я тебя знаю! Мам, не пугай меня! Ну что ты молчишь? Хотя бы угукни! Но Лиза и угукнуть не могла. — Мам, это только на вторую четверть, слышишь! А она самая короткая! Ну не хочется ему уезжать, мам, нравится ему, понимаешь? Лиза наконец опомнилась, запричитала. — Ну и что, что последний класс, – возражала Анюта. – Ну поступление, и что? На одну четверть, мам! На одну вторую, мама! Я тебе слово даю! Мой обещал с ним в Японию, понимаешь? Он и девчонки! Ты представляешь, как ему хочется? Мамочка, ну пожалуйста! Ну очень прошу тебя, все очень просят! Ну разреши! Да он боится, мам! Он тебя знает! Ну в каком смысле? Да в самом хорошем! Знает, что ты строгая, вот что я имела в виду! Лиза слушала такой родной, такой забытый голос – и строгость начинала опадать с нее, как с деревьев осенние листья. — Да, сейчас дам, мам! Давай закончим и передам! Разрешаешь? Да при чем тут учителя? Рассмешила! У меня свекровь директор школы, а ты «кто разрешит»! И документы не нужны, только доверенность пришли! Пришлешь, мам? Ну все, поняла, поняла! Даю Тошку! — Ба, – услышала Лиза срывающийся басок. – Ба, ты очень сердишься? Да я знаю, что последний класс! Ты думаешь, я забыл? Лизочек, ну пожалуйста! Очень тебя прошу! Подумаешь? Честно? |