Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 112 – Мария Метлицкая

И дочка стала спокойнее. Зарумянилась, лучше спала, меньше кричала. Все время рвалась на улицу – гуляли даже в морозы. Оденут потеплее и вывезут на санках, укутанную, как капусту. Деревенские идут мимо, кланяются: доктор! Да и привыкли они, что дочка у доктора больная, бывает. И у докторов бывает…

— Только этих-то за что Бог наказал? – судачили соседи. – Не пьянь ведь, трудяги, интеллигентные люди! А вона как… Жалко их, и доктора, и бабу его, тихая она, приветливая, не гордая… И девчонку жалко, хотя что она там понимает…

Починили старую печь. Сан Саныч не ошибся: не печь была – зверь. Дров жрала мало, а тепло держала до позднего утра. Теща готовила в печи варенец, упаривала каши, и все было таким вкусным, что Будкевич не переставал удивляться.

Весной посадили не только клубнику, но и зелень, редиску и даже картошку. Посмеивались над собой:

— Мы с тобой стали настоящими деревенскими жителями! Мы, городские эстеты и театралы!

Странное дело – по столице они не скучали, а если и выбирались туда, то торопились обратно. И шумно, и суетно, и вонь от машин… И люди другие, совсем другие люди.

А когда приезжали в поселок, не могли надышаться и нарадоваться.

— Какие же мы молодцы, – повторял гордый Сан Саныч.

— Какие же мы счастливые! – поправляла его жена.

Он брал ее за руку и, стесняясь внезапных и неоправданных слез, на минуту отворачивался, сглатывал их, быстро оттирал глаза и кивал: да, счастливые.

Конечно, это была совсем другая жизнь, с нескончаемыми заботами, сложностями, препонами. Всегда с препонами, ничего не было просто.

Были и минуты отчаяния – глубокого, темного, казалось, что беспросветного.

— Несбывшаяся жизнь, – сокрушался Сан Са– ныч.

Зачем он сделал это, зачем все так повернулось? Конечно, пить бы он бросил и уже давно был бы заведующим отделения, профессором, наставником. Он, с которым считались опытнейшие коллеги, он, которого превозносили. Сейчас бы он делал сложнейшие операции, писал научные статьи, ездил на международные конференции. А здесь он вскрывает карбункулы, вправляет вывихи, вырезает жирови– ки. Как плохо и мелочно он распорядился своей жизнью!

И все же это бывало редко, в минуты бессилья пустой борьбы с непробиваемой стеной бюрократии. Тогда Сан Саныч себя и жалел. Вспоминал клинику, свои успехи, коллег.

Другая жизнь, совсем другая. Но эту он выбрал сам. И здесь, в крохотной поселковой больничке, он царь и бог и воинский начальник. Его уважают, с ним считаются. Еще как считаются! И Наташа здесь счастлива, и Светочка…

Просто надо принять то, что есть – и как оно есть. Потому что нет никакой несбывшейся жизни. Есть жизнь другая, к которой ты не был готов.

— А про разочарования, – Сан Саныч вздохнул. – Так это, Елизавета Владимировна… Нигде не минует, вы мне поверьте!

И вдруг подмигнул Лизе.

— Пойдешь к нам работать? Уйдешь на пенсию, переедете сюда, на свою дачу-клячу, и приходи ко мне! Мне нужен хороший терапевт. Пойдешь?

Растерянная Лиза пожала плечами.

— Ну вы, Сан Саныч, даете… Какой «переедете», вы о чем? У меня парень-школьник, да и вообще… Я не готова.

— Подумай, – усмехнулся он, – времени полно! У тебя когда пенсион, через два года?

Лиза кивнула, но сразу замотала головой.

— Да нет, ни о каком переезде не может быть речи! Внук, Сан Саныч! Школа, дальнейшая учеба, не о чем и говорить!