Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 106 – Мария Метлицкая

— Ничего особенного, – сказал Сан Саныч, – сухие ягоды, сморода – здесь так говорят, малина, листья мяты. Жена сушит. Ну что? Нашли вашего деда?

Пили чай и говорили о Гере. Сан Саныч успокаивал ее, говорил, что дня через три можно перевозить.

— Если, конечно, посчитаете нужным, – добавил он. – Но я думаю, справимся, что его мучить?

Лиза помолчала.

— Дело не в недоверии, нет! Но там Москва, столичная больница, техника, препараты, вы меня понимаете?

Доктор кивнул.

— Разумеется! Посмотрим. В любом случае, вы жена и врач, выбор за вами. Препятствовать я не буду, – улыбнулся он и добавил: – Ну? Как вам чаек?

Лиза не чувствовала ни вкуса чая, ни вкуса ватрушки – явно домашней и аппетитной. Но и не заметила, как съела ватрушку и почти допила большую чашку чая.

— Вам надо поспать, – сказал доктор и кивнул на диван. – Устроит?

— Что вы! – смутилась Лиза. – Я посижу возле мужа, просто посижу! Это ваше место, вы и ложитесь! А если что… Я вас позову!

Доктор развел руками, дескать, воля ваша.

Под утро Лиза почувствовала, что ей не хватает воздуха. Душно? Да вроде нет: окно приоткрыто, прохладно даже. А дышать не могла – хватала воздух открытым ртом, как вытащенная на берег рыба. Вышла на крыльцо, постояла, стало чуть легче.

Вспомнила, как говорила Мария: «Мне без Лени дышать невозможно, воздуха не хватает. Вот что такое любовь».

— Спазм от стресса – вот как это называется! Ох, мама, мама, – рассмеялась Лиза, – какая же ты фантазерка!

13

Назавтра взяли анализы, и Гера даже съел три ложки овсянки. Позавтракал и Степан, которого покормила санитарка Таня, и выспавшийся сытый сосед был очень доволен.

Повторная кардиограмма была, слава богу, не хуже, и около часа дня они уехали.

Под утро дождь угомонился и выглянуло солнце, но дороги были раскисшие и размытые. Удивительно, но страха руля у Лизы не было, вела она довольно уверенно и спокойно.

«Если уж ночью, да в проливной дождь, да в таком диком стрессе… Значит, можно и за руль!» – подумала Лиза, тут же обругав себя старой самоуверенной нахалкой.

На улице болтался несчастный Тошка. Увидев Лизу, он расцвел, разулыбался и бросился навстречу машине.

Они долго стояли обнявшись. Молча, чуть покачиваясь, крепко прижавшись друг к другу.

«И никого нет дороже», – подумала Лиза.

Нет и не будет. Это ее ребенок, только ее! Она вырастила его, выпестовала: не спала ночей, читала книжки, кормила с ложки, пела колыбельные, рассказывала придуманные ею же сказки. Они проросли друг в друга, как прорастает ребенок в мать, сливаясь кровотоком, чувствуя друг друга на уровне дыхания и биения сердец.

Что такое кровное родство? Чем можно измерить любовь, какой мерой?

* * *

Увидев Лизу, муж расцвел. Улыбнулся, порозовел. Обрадовался.

Отругал, что она приехала.

— В вечер! Скоро же стемнеет! Да и какая была в этом надобность, Лиз? Доктор сказал, что все нормально, ничего страшного, жить буду!

Есть не хотел, но съел ватрушку, которой угостил Сан Саныч. Выпил чаю.

— Я здесь, видимо, пациент привилегированный, блатной? Денег дала? Признавайся!

Лиза покачала головой.

— Никаких денег, Гер. Честное слово. Профессиональная этика, мы же коллеги. Да и мужик он, кажется, замечательный. Мы отблагодарим! Подумаем как. Но точно не деньгами, обидится. Да и не Москва это, Герочка, здесь другие люди.