Книга Дом в Мансуровском, страница 82 – Мария Метлицкая

Я махнула рукой, позвала его.

Шахиджан пожал плечом, приподнял бровь, глянул на очередь и пошел ко мне.

В этот момент я стала первой.

— Что тебе? – буркнула я. – Сосиски?

Он растерялся, но быстро взял себя в руки:

— Да-да, две сосиски, горошек, булку и чай!

Буфетчица смотрела на меня с усмешкой. Я чувствовала, что всю меня, от ступней до корней волос, заливает горячей волной.

Шахиджан забрал свои сосиски, а я замолчала, как истукан.

— Ну? – хмыкнула буфетчица. – А тебе что?

Вздрогнув, я пролепетала:

— То же самое.

На раздумья времени не было.

Я не любила сосиски. И не ела зеленый горошек. Я не едок, как говорит моя мама. Я птичка, клюю понемножку.

Я взяла свой поднос и оглядела зал. Он сидел за свободным – редкость – столом и махал мне рукой.

Как я дошла и не упала, не споткнулась, вместе с этим дурацким подносом и дурацкими сосисками? Чудеса.

Я села за стол и почувствовала, что не смогу проглотить ни кусочка. Зато он уминал с аппетитом. А я как полная дура сидела над своими тарелками, изучая содержимое.

— Чего не ешь? – удивился он и наконец сообразил: – А, да! Спасибо тебе. Если бы не ты – кстати, как тебя? – я бы умер от голода.

— Катя, – тихо сказала я, – Катя Светлова. Слушай, мне что-то расхотелось. Честное слово. Я только чай и булочку. А сосиски ты можешь съесть. Я не дотрагивалась, честное слово!

— Ну что ты заладила – «честное слово, честное слово»! Я видел, что ты не дотрагивалась. Что, правда не будешь? Точно? Тогда ладно, я проглочу. Теперь ты знаешь страшную тайну. – Он наклонился, выпучил свои невозможно чернючие глаза и прошептал: – Я жуткий обжора!

И вдруг мне стало смешно. Легко и смешно. Мы познакомились, а это значит… Ничего это не значит. Вообще ничего. На следующий день он меня не узнал.

Мы столкнулись в коридоре.

— Привет, – сказала я.

Он мимолетом посмотрел на меня и тут же отвлекся, кого-то окликнул, обогнул меня, побежал и… исчез. Он не узнал меня. И наш совместный обед ничего не значил. Он забыл о нем, как только вышел из столовки. И обо мне тоже забыл. Это для меня было событие века.

Как называется это в психиатрии? Навязчивая идея? Скорее всего. Но я повторяла, что это любовь. Я видела, как самые яркие и красивые девушки вьются вокруг Шахиджана, и он не отказывается от общения и флирта. Он не высокомерный и не чванливый, но будет видеть только то, что захочет увидеть.

Он все про себя понимает, знает, что красавец, знает, что он выделяется из любой – повторю – любой толпы и компании.

Он яркий, заметный, необычный. Он может быть общительным и остроумным, может тянуть на себя одеяло, а может быть тихим, неразговорчивым, хмурым и нелюбезным. Все зависит от настроения. Он может нагрубить, наорать, жестко поставить на место, может быть несправедливым и гневливым.

Он разный и не подстраивается под ситуацию, уверен, что ему все простят. Его обожают преподаватели, потому что он думающий студент. Им восхищаются девицы, и его, по понятным причинам, ненавидят парни. Есть, правда, те, кто возле него, кто хочет быть рядом, поближе. Ведь если они будут рядом с ним, есть вероятность что их тоже приметят. Дружить с Шахиджаном почетно, быть его девушкой – из разряда невероятного, постоянной подруги у него нет, но есть много временных.