Книга Дом в Мансуровском, страница 75 – Мария Метлицкая

— Ну что, отбегалась?

— А ты? Дождался?

— Что-что, а ждать я умею.

— А вот я не очень! – Привстав на локте, она посмотрела ему в глаза.

Кружняк громко вздохнул.

— Юль, – тихо сказал он, – я никогда не смогу. Не смогу уйти оттуда, ты понимаешь?

Она рассмеялась:

— Ну разумеется! Да мне это и в голову не придет! Да, а откуда оттуда, что ты имеешь в виду?

Он усмехнулся:

— Я в тебе не ошибся.

Снова шуточки, подколы, словесный пинг-понг. Снова все так, словно они просто любовники, которым просто очень хорошо друг с другом – такое вот идеальное совпадение, что уж поделать!

Они просто приятно проводят время, и никаких претензий друг к другу. Какие претензии, господи? Какие претензии, если у них просто секс?

Сколько еще они будут делать вид, что у них просто секс? Когда наконец наберутся смелости сказать, что любят друг друга? Что невыносимо скучают друг по другу, что жизнь порознь глупа, пуста и бессмысленна? Да наплевать на все обстоятельства, на его давно распавшуюся семью, на ее семью, где людей, подобных ему, не бывало. На его спившуюся жену, на неудачника-сына, на его обязательства, его начальство, которое, разумеется, не одобрит. На ее друзей… Наплевать на ее имидж интеллектуалки и либералки, на их разное происхождение. В нашей стране все равны, не так ли? Наплевать, что ее назовут разлучницей, разбившей крепкую советскую семью. Наплевать.

Да что они все знают о любви, когда порознь невозможно дышать?

И что бы ты ни придумывала, Юля, как бы ни уговаривала себя, как бы ни убеждала, какие бы доводы ни приводила, как бы ни презирала себя, наконец признайся – ты его любишь, и жизнь без него бессмысленна и пуста. А все эти шуточки-прибауточки, все эти подколы и подначки, все эти пустые разговоры про «невозможность» и про то, что «нам этого не надо», – это от смущения и страха открыться друг перед другом.

Вот вам и смелая, бойкая Юля, вот вам и офицер госбезопасности, чтоб ее, эту самую безопасность!

Юля выпростала свою руку и отодвинулась от Кружняка. Он заметил, напряглись мускулы на груди, обозначились скулы.

— Уйди с работы, Ген, – глухо сказала она. – Это моя единственная просьба. Уволься, де-моби-ли-зуй-ся – кажется, у вас это так называется?

Он молчал.

— Это так сложно? – продолжила она. – Это такой невообразимо тяжелый, невозможный поступок? Такая огромная, непомерная жертва? Ради меня, ради нашего, – Юля запнулась, – будущего?

— Это невозможно, Юля, – отрезал он, резко встав с кровати. – Невозможно – и все. Прими это как данность.

Он ушел в ванную, и Юля услышала шум воды.

Она лежала, глядя в потолок. Кружняк вернулся, быстро оделся и звякнул ключами:

— Ты остаешься?

Юля в упор смотрела на него:

— Невозможно? А что тут, прости, невозможного? Люди не уходят из армии? Ну по болезни там или по другой причине? Или так не бывает? Не переезжают в другой город, в другую страну? – Юля запнулась.

— В другую страну? – усмехнулся он. – В какую другую страну? Да ты и вправду не понимаешь! Я не могу уволиться. И развестись не могу. Конечно, у нас разводятся! Да, это не поощряется, но разводятся, и, представь, за это даже не увольняют! Но это не мой случай, Юля. Моя… моя жена пропадет, как только я уйду. Месяц, три, полгода – это максимум. Можно без подробностей? А сын останется один. Или ты заберешь его в нашу новую счастливую семью? Этого четырнадцатилетнего избалованного, наглого хама и балбеса, придурка и почти наркомана? Заберешь, Юль, попробуешь сделать из него человека? Ну ради нашей светлой любви? Нет, ничего не получится. Пробовали, я уходил. Еще до тебя. Не из-за бабы, из-за себя. Не получилось. Да и не по тебе эта ноша. Зачем тебе лезть в эту грязь, в эту помойку? Знаешь, сколько там всего, за спиной? А знаешь, что будет дальше? Будет только хуже и страшнее, Юль. Ты мне поверь. В общем, так, милая… – Он сел на край кровати. Юля видела, как посерело его лицо. – Я понимаю, что в твоих кругах, – он усмехнулся, – это не комильфо – любовник из органов, из конторы. Отмыться хочется, да, Юль? Быть чистой? Представить избранника по-другому: инженер, химик, физик. Что там еще? Можно придумать. Нет, Юль. Нельзя. Не получится. Вот ведь незадача, а? Трагедия, если хочешь… Прям сюжет, а? И расставаться пробовали, и ты ударялась в бега. И в тяжкие ударялась, не сомневаюсь! Не осуждаю, наоборот, понимаю – здесь все средства хороши. Я честно не знаю, что делать, Юлька! Впервые в жизни не знаю. Казалось бы, все так просто и так банально! А нет, оказалось, выхода нет…