Книга Дом в Мансуровском, страница 128 – Мария Метлицкая

— А что, хочешь снять? – коллега явно обрадовалась.

Ася кивнула:

— Для дочки с внучкой. Ну и мужу не повредит, все-таки воздух.

— Еще какой! – загорелась коллега. – Кругом леса, а тишина какая! Он у тебя, кажется, из ученого мира?

— Он у меня пенсионер, – грустно сказала Ася, – но и пенсионерам тишина не помешает.

В субботу отправились смотреть домик. Час на электричке с Савеловского, пятнадцать минут до поселка.

Дачка стояла на краю поселка, у самого леса – аккуратный маленький домик, выкрашенный зеленой краской. Заросший, но милый участок. Что еще надо? Комната для Александра Евгеньевича и комнатка для Маруси и Томочки, но главное – природа, воздух и тишина.

Сговорились, сумма оказалась смешной, и коллега сказала, что заезжать они могут, как только соберутся. Если будет теплый май – да ради бога! Захотят остаться в сентябре – на здоровье. Ну а если покосят и приведут участок в порядок – хозяева будут счастливы.

Приближалась свадьба. Юля, конечно же, нервничала, хоть и пыталась это скрыть. Маруся, скучая по мужу, писала бесконечные письма и по три раза на дню бегала к почтовому ящику, много плакала, но тут же утешалась, любуясь дочкой. Томочка требовала внимания и любви, и с этим у Маруси все оказалось в порядке, матерью она была беспокойной и сумасшедшей, как и все нормальные матери.

Юлина свадьба пришлась на теплый, но дождливый весенний день – дождь лупил как из ведра.

Жених, импозантный, высокий, в сером костюме и красном галстуке, с модной и аккуратной шкиперской бородкой, был хорош, ну про невесту и говорить нечего – от Юли нельзя было отвести глаз. Конечно же, она выпендрилась, иначе это была бы не Юля. Никакого традиционного белого платья, а уж тем более фаты или новомодной шляпки. Платье, узкое, длинное, из шелка изумрудного цвета, обтягивало ее богатые формы, подчеркивая узкую талию, высокую грудь, широкие бедра. Распущенные волосы – никаких причесок или укладок, никакого тяжелого вечернего макияжа. Да ей и не требовался макияж – природной сочности и яркости у нее было в избытке.

Красивая и необычная пара притягивала взгляды. И как жалко, банально и повседневно смотрелись остальные брачующиеся – невесты, путающиеся в жестких белых кринолинах и кружевах, и женихи в строгих черных костюмах.

Торжественная часть прошла под плохо сдерживаемый смех. Невеста, вцепившись пальцами в ладонь жениха, тихо хихикала. Жених мужественно держался.

Александр Евгеньевич ерзал в давно позабытом узковатом костюме, мечтая сорвать удушающий галстук и поскорее оказаться дома – подобные мероприятия были ему не под силу.

Ася, все еще по-девичьи тоненькая, стройная, с уже заметной сединой в густых темных волосах, очень серьезная и напряженная, с тревогой поглядывала на старшую дочь.

Тост от родителей говорила она. Готовилась долго, репетировала вместе с Марусей, и обе ужасно нервничали, Ася запиналась, Маруся подсказывала. Ася, увидев слезы старшей, расплакалась. Это был лучший и самый дорогой подарок.

После родительского тоста встала невеста, громко и решительно заявив, что торжественная часть окончена, больше никаких тостов – иначе штраф – и уж точно никаких криков «горько!» и пожеланий потомства!

— Пьем, едим, танцуем и веселимся. Иначе невеста сбежит, – предупредила она, – вы меня знаете!