Книга То, что имеет значение, страница 50 – Мария Метлицкая

Ничего, думала Марина. Все по сценарию. Блондинка – в Чебоксарах, прибитая и раздавленная, будет знать, как чужих мужей уводить. Про себя она в этот момент не думала. Да и кто же себя возьмется судить? Мы – хорошие, мы – другие. Мы не со зла, просто так жизнь повернула. Зятьку тоже на пользу, пусть очухается без копейки в кармане. Это даже полезно, что его так тряхануло. А то память короткая, забыл, кому всем обязан. Ничего, оклемается и на работу пристроится. Зато будет знать свое место. Наташка, правда, ходила бледная, замученная, с воспаленными глазами, рассеянная больше обычного. «Переживает за этого гада! – думала Марина. – Не беда, все устаканится. И заживут они, как прежде, спокойно и счастливо. Тьфу-тьфу, не сглазить».

Стоял необычайно теплый октябрь, поехали на дачу – на последние шашлыки. Марина раскладывала на тарелке зелень и следила за Машкой – та возилась в песочнице. Миша жарил на мангале мясо. Наташка с книжкой лежала в гамаке. Вдруг она вскочила и бросилась к кустам у забора. Марина слетела по ступенькам за ней. Наташку выворачивало наизнанку.

«Залетела!» – поняла Марина.

Потом, когда дочь умылась, она уложила ее в комнате на тахту, прикрыла теплым пледом и принесла горячего чаю с лимоном.

«Вот и славно! – подумала Марина. – Теперь он точно никуда не денется, все-таки двое детей. Черт с ним, надо помочь этому дураку с работой, а то совсем присосется к бутылке и безделью».

— Будешь рожать? – ласково спросила у дочери Марина.

Наташка всхлипнула и кивнула.

— Вот и славно, вот и хорошо, – приговаривала Марина, гладя бледную дочь по голове.

— Нет, мам, нехорошо, – помолчав, тихо сказала Наташка.

— Да ладно, все утрясется, и Миша устроится, и будет в доме лад и покой, – убаюкивала дочь Марина.

— Нет, мам, не утрясется. Потому что все не так, мам. Все гораздо хуже. Ты даже себе представить не можешь, как все ужасно. – Наташка отвернулась к стене и горько заплакала.

Господи – у Марины остановилось сердце.

— Что ты, доченька, что же тут страшного? Ну, у всех бывает – поссорились-помирились, проблемы, трудности, со всем справимся. Мне-то ты веришь? – горячо шептала Марина.

— Ох, мама, что я наделала! – Наташка села на кровати и схватила Маринину руку. – Все не так, мам! Я влюбилась! Понимаешь? И от Миши я ухожу. И ребенок этот не от него, а от другого человека. Я дрянь, да, мам! Ох, какая же я дрянь!

— Ты что? С ума сошла, какого человека? – не поняла ошарашенная Марина. – А Миша знает? Что ты такое несешь, Наташка? – Марина не могла прийти в себя.

— Да, мам, я сошла с ума. По-другому и не скажешь. Я полюбила, мам, первый раз полюбила, понимаешь? А мне уже тридцать лет. И это так в первый раз, понимаешь? С Мишей у нас, ну, ты же знаешь, мы были как брат с сестрой, как родственники, что ли. А здесь все по-другому, я и не знала, что такое бывает. Может, я и гадина последняя, но поделать с собой, мам, я ничего не могу. – Наташка замолчала, и Марина почувствовала, какие у дочери ледяные руки.

— Ну и кто он? – спросила Марина.

— Его зовут Аркадий, он преподает историю в нашей гимназии. Мам, ну прости меня, пожалуйста!

— За что простить, господи, о чем ты, Наташа? – сказала Марина.

— Только мне Мишу очень жаль, мам, у него и так сейчас все хуже некуда. Такой жуткий период. А тут еще я. Но врать ему я больше не могла, понимаешь? В общем, я ему все рассказала. И про ребенка тоже. Вот такая я сволочь, мам.