Книга Время для счастья, страница 39 – Мария Метлицкая

Катя всхлипнула и постаралась взять себя в руки — еще не хватало расплакаться!

И перевернула короткое письмо из города Гагры.

Милая моя Эмми! У меня все хорошо и даже прекрасно, поверь, чистая правда. Я живу так, как хочу, и поэтому счастлив.

И самое главное — это выбрал я, а не за меня! Гагры прекрасны: море и пальмы, морской прибой и запах цветов, тепло и солнечно — в общем, все, как я люблю.

Бытовые условия вполне, меня все устраивает — комната маленькая, но уютная, да и вид за окном умиляет: перед глазами горы, вот и представь. Горы напоминают о том, как мелок человек и как мелки его чаяния и проблемы.

Море по-прежнему теплое, но я так накупался за лето, что обхожу его стороной.

Ты спрашиваешь, гуляю ли я. Если по правде, не очень. Гуляка — в этом смысле — из меня еще тот, ты знаешь.

Распорядок мой примерно таков: встаю поздно, не раньше двенадцати, пью отличный кофе, сваренный хозяйкой-армянкой. Настоящий, смолотый в старой ручной мельнице, Ануш ее из рук не выпускает, дрожит над ней, как над ребенком.

Кофе варит в столетней медной, замызганной донельзя джезве. Но вкусней я не пробовал. Что к завтраку? Белый сыр и лаваш. Завидуешь? Я и сам себе завидую, Эмми!

Во время завтрака беседуем с Ануш. Вернее, болтает она. Она смешная: то молчит, то вдруг начинает болтать — не остановить. После завтрака иду на променад. Набережная, колоннада, зимний театр, вокзал или замок принца Ольденбургского. Все — красота.

Потом иду домой, снова пью кофе и укладываюсь в кровать. Читаю или засыпаю, чаще второе.

Ну а вечером в «Гагрипш», да-да, тот самый ресторан! Там собирается вся наша честная компания. Ну а после — да, Эмми, — играем в картишки.

Что поделать, это моя жизнь, и я рад, что она почти не изменилась.

Скучаю ли я по Москве? Нет, милая, не скучаю. Или стараюсь об этом не думать.

Москва для меня сейчас — одно сплошное напоминание о прежней жизни и болезни. О том, от чего я сбежал. Ну да, понимаю, от себя не убежишь. И все-таки смена обстановки и декораций этому очень способствует. Я отвлекаюсь. Пусть на время, но и это помогает.

Боюсь, вернее остерегаюсь, ночей, тогда все и начинается.

Засыпаю поздно, на рассвете, пока думки и думы не истерзают окончательно.

Да, Эмми! Подумал и вот что решил — какой смысл платить за Ордынку? Понятно, что в свою нору я не вернусь, как и не вернусь в Москву. Возникает вопрос — зачем? Зачем платить и делать вид? Пусть выписывают, большое дело!

Выписывают и отдают нуждающимся.

Я думаю, это разумно.

Эмми, милая. Вот, кажется, все, в смысле все новости. Прости, если я тебя напугал.

Ты спрашиваешь про зимнее время — не беспокойся, дрова Ануш заготовила, печка работает исправно, в доме не просто тепло — жарко и душно! Денег хватает, не беспокойся.

Напиши, как продвигается твоя история с Володечкой. Решился ли он или все размышляет? Бедный Володя, вечный страдалец!

Сложное дело — сойтись с той, которую любишь! Как-то трусливо, ей-богу.

Не обижайся, ты знаешь, что я хорошо к нему отношусь. Но меня удручает его нерешительность, неспособность принять решение, какой-то мазохизм — так мучать себя, а главное — тебя, Эмми!

И да! Ты, я надеюсь, закончила фантазировать? Реальность и только реальность. Прими все как есть.

В который раз повторяю — вы с Володей будете прекрасной парой!

Все, милая, засим прощаюсь. И старайся не думать о плохом.