Онлайн книга «Незапертая дверь»
|
— Ему все равно, когда к нему обращаются! Он мудрый и добрый, все понимает и детей своих не разделяет! Поедем, Анют, я тебя отвезу! Хуже не будет. Анна мотала головой: — Нет, я пока не готова. А раз не готова, то это неправильно. — Упрямая девка, – так называла ее тетя Варя, – упрямая и лытая! — Лытая? – улыбалась Анна. – А что это, теть Варь? От какого слова? — От какого, – ворчала тетя Варя. – Ни от какого! Еще будешь кучиться, дай боже успеть приобщиться, а то так и будешь скудаться. Потом Анна все-таки вытрясла из бабули: «лытая» – «упрямая», «отлынивающая», «приобщиться» – «поверить в бога», «кучиться» – «просить», «умолять», а «скудаться» – «хиреть», «недомогать». Откуда Варвара Степановна, прожившая в Москве сорок лет, сохранила эти слова? Оказалось, что так говорила ее бабушка, Никития Порфирьевна, воспитавшая сиротку Вареньку в далеком уральском поселке Сырань. — Сама за тебя помолюсь, – сурово поджав губы, говорила тетя Варя, – раз уж ты такая дурная. Анна махала рукой. Ей было на все наплевать, на все и всех, за исключением дочки Маруси. В одном врачи были правы – Анна женщина молодая, а в остальном… Никакая она не спортивная. Сто лет назад, в далекой молодости, три года занималась фехтованием и полгода гимнастикой, но все давно в прошлом. И никакой оптимисткой она тоже не была. Правда, и пессимисткой тоже. Себя она называла реалисткой, и это была правда. Жизнь она воспринимала с большой долей сарказма и даже цинизма. Врачам она не верила, потому что видела – есть случаи, когда они сами ничего не знают. Такой случай был у нее. Встанет Анна из инвалидного кресла или останется там навсегда? Ну да, пятьдесят на пятьдесят, она помнит. Ну да, зарядка, разработка, реабилитация, массажи и тренажеры, понятно. В общем, на ближайшие года два, а может, и больше она должна стать Маресьевым – биться, бороться, упорствовать. И главное – верить. За две недели до выписки к ней пришел молодой и симпатичный доктор – стильный, с аккуратно подстриженной бородкой, в модном виднеющемся из-под халата дорогом свитере, в хороших, явно не дармовых туфлях, пахнущий неизвестным, но очень приятным, холодящим, как ледяной лимонад, парфюмом. — Иван Андреевич, – представился он и кивнул на стул у кровати. – Позволите? Анна равнодушно кивнула. Сколько их было, этих светил? Кого еще нашел Калеганов? Нового гения нейрологии, модного экстрасенса, а может, бородатый красавчик Иван Андреевич – шаман? Шаманы нынче в почете. С Калеганова станется. Калеганов считает, что все способы хороши – все, лишь бы поправиться. Ну и ему так комфортнее – прислать, заказать, оплатить. Он приличный и порядочный человек, все это знают. И в судьбе своей пострадавшей любовницы принимает большое, просто огромное участие – как приличный и порядочный человек. Он привозит в больницу не банальные цитрусовые, а, например, черную икру, потому что это повышает гемоглобин. И красную тоже, но это так, на всякий случай. «Не хочешь – отдай сестричкам или больным». Рыбка красная, рыбка белая, холодного копчения, горячего. Настоящий французский рокфор, цена ему – страшно представить. «Ты любишь рокфор, я не ошибся?» Ты не ошибся. Ты, кажется, вообще не ошибаешься, Дима. Ну и дальше – малина, голубика, клубника. Баллон сладких сливок для ягод. Пирожные из «Волконского», шоколадные, ручной работы конфеты, про цену лучше не думать. |