Книга С видом на Нескучный, страница 78 – Мария Метлицкая

Невыносимо жить с теми, кого не любишь. Дочь он тоже не полюбил. Не успел, был слишком молод, злился, что так глупо попался? Да, он трус и подлец. Но у него одна жизнь. Одна. Единственная и неповторимая. И он хочет любить, желать, быть счастливым! Это преступление?

В этом он себя убедил, так было легче. В конце концов, он их не бросил, платил алименты, раз в месяц звонил. Потом, правда, реже. И не приезжал. Не мог видеть дочь и понимать, что не испытывает к ней ничего, совсем ничего, даже умиления! Видеть несчастные глаза бывшей жены и злобные, умные и ненавидящие глаза бывшей тещи. Вот кто стерва, так стерва! Впрочем, ее можно было понять.

Зато к внучке приезжали его родители. Ну да, кроме него, в их семье подлецов не было. Но ничего, переживете. И еще – у их дочери был диагноз: внутричерепное давление. Вот почему малышка орала и днем и ночью. Засыпала на десять минут и снова кричала. Ребенок мучился головными болями. Кроме головных болей было много чего – гипертонус, не разогнуть ни ручку, ни ножку. Умеренная кривошея. Косоглазие, господи… дисбактериоз. Бесконечные поносы и срыгивание. Непереносимость материнского молока, в общем, не ребенок, а сплошные диагнозы.

Первые годы мучил вопрос – почему это случилось именно с ними? Почему у них, молодых и здоровых, родилась нездоровая девочка? Глупости, что это он виноват! «Вы виноваты, и вы ушли от больного ребенка!» – так сказала «любимая» теща. На «вы», вроде как высшая степень пренебрежения и брезгливости. Только вот у них в семье все были здоровы! «Лина много плакала, Лина была несчастной, Лина не ощущала поддержки!» Чушь! Бабы рожают от алкоголиков, драчунов и изменников. И рожают здоровых детей! Марк, кстати, Лине не изменял. А что, видите ли, не любил… Да, не любил, и этого почти не скрывал. Был честен: залетела – женился, он не подонок. Все чин по чину: отгуляли свадьбу, переехал к жене и теще – то еще удовольствие. Встречал из роддома: букет, коробка конфет – все как положено. Кстати, дома вымыл полы – теща настояла. Бросила сквозь зубы: «Хотя бы вымойте полы! Или вы и на это не способны?» Ругнулся сквозь зубы, но тряпку взял.

Потом было сказано: «Развел грязь!» И старая стерва стала перемывать, возить тряпкой перед его лицом, только он присел выпить чаю – началось. Вот ведь зараза эта Тамара Андреевна! И его родители в роддом примчались – а как же, ведь приличные люди! Первая внучка, дай бог не последняя! Он усмехнулся: «Ага, счас! Здесь точно последняя». Приехали, развернули девочку и закудахтали: «Ах, какая куколка! Ах, какая красавица! Ах, чудо-ребенок!»

Он стоял в стороне, в смысле поодаль. Пытался улыбаться, но выходило не очень.

Мать подталкивала его к малышке. Он упирался. Теща сверкала очами – спалит! Лина засыпала на стуле, отпросилась в спальню.

Сели за стол. Селедка под шубой, оливье, шампанское, курица. Новый год. Выпили за ребенка.

Слышала, как его мать шепнула сватье: «Тамарочка, он привыкнет! Молодой еще, не понимает! Все мужчины боятся младенцев! И мой боялся, до полугода не подходил! Ей-богу, до полугода! Ну мужики, что вы хотите! Полюбит, еще как полюбит и будет сумасшедшим отцом. У нас в семье все такие!»

«У нас в семье». Господи, как надоело! «У нас нет подонков, у нас все приличные люди, у нас не разводятся, у нас не бросают! У нас, у нас, у нас». Главное – убедить всех, ну и себя заодно, что у них «все как надо».