Книга С видом на Нескучный, страница 72 – Мария Метлицкая

Черный хлеб с молоком – еда ее детства, и ничего не было вкуснее, чем тот хлеб и то молоко.

Вечером мучились животами – еще бы, горох и хлеб с молоком! Матери их ругали, а им все нипочем – детство.

На краю поля собирали ромашки. Те были крупные, словно садовые. Огромный букет не помещался в руках, и Вера привязывала его к багажнику. Мама радовалась цветам и ставила ромашки в банку с водой на подоконник.

Значит, все-таки было счастье? Легкость, беззаботность, свобода? Детство не бывает без этого.

Вспомнила, как мама жарила боровики с картошкой – запах стоял на весь дом.

От солнца горело лицо, Вера быстро обгорала. Глянула на часы – пять. Становилось прохладно. Пять – это вечер или еще нет? Придется ждать до семи, семь точно вечер. Но как прожить еще два часа и не сойти с ума?

От вина кружилась голова. В городе, в кофейне, Вера выпила чашку двойного эспрессо.

В половине седьмого стояли у дома бывшей свекрови. Она подумала, что зря не купила торт. Или это неуместно? Ее била крупная дрожь.

Открыв дверь, Валентина проговорила:

— Ну, проходи. Варя! – позвала она внучку. – Иди к нам! Вера пришла.

Девочка вышла из своей комнаты.

Светловолосая и сероглазая, Геркина дочь, его копия. Она внимательно и настороженно смотрела на малознакомую женщину.

— Здравствуйте, – испуганно сказала она и бросила взгляд на бабушку.

Не отрываясь, Вера смотрела на нее. Девочка, перепуганная сирота. Знает, что бабка больна и что скоро не станет и бабки. Они с Верой смотрели друг на друга так внимательно, так пристально, так напряженно, как будто сейчас, в эту минуту, решались их жизни.

Впрочем, так оно и было.

Сейчас решались их судьбы.

— Пойдешь к тете Вере жить? Поедешь в Москву? – безо всяких вступлений и обиняков спросила Валентина.

Варя молчала. Молчала и Вера.

— С тобой? – наконец спросила девочка.

— Без меня. А я тут делишки доделаю и… приеду.

— Когда? – нахмурив брови, спросила Варя. – Когда делишки доделаешь?

— Ну как получится, – уклончиво ответила Валентина. – Не от меня зависит. Не хочешь – оставайся! Никто тебя не неволит. А если я… ну, к примеру, в больницу. Пойдешь – к Любе Цветковой, что тебе тут одной? Скучно.

— К Любе не пойду, – насупилась Варя. – Я с ней рассорилась. Она щиплется и кусается. И мне одной не скучно! Но… в Москву… поеду.

Вера облегченно выдохнула.

— Не хочешь к Цветковым – не ходи! – резко сказала бабка. – А эту, – она кивнула на Веру, – ты и вовсе не знаешь.

Вздрогнув, Вера взяла себя в руки и, улыбнувшись, отшутилась:

— Ну, теть Валь! Кусаться и щипаться я точно не буду!

— Поеду, – упрямо повторила Варя. – А ты, ба? Ты точно к нам приедешь?

— Спасибо тебе, – сказала Вера.

— За что?

— Ну, за доверие…

Варя с удивлением смотрела на Веру и, кажется, так и не поняла, за какое доверие ее поблагодарила эта странная тетка.

— Ну что? – подала голос бывшая свекровь. – Добилась-таки своего? Ты всегда своего добивалась.

Вера улыбнулась: дескать, а что тут плохого?

— Всегда добивалась, – зло повторила Валентина. – И все у тебя получалось! Ладно, – старуха немного успокоилась. – Что сейчас об этом! Только как там у вас все получится…

— Получится, – уверенно ответила Вера. – Вы же сами сказали – у меня все получается!

Ночью ей стало страшно – во что она ввязалась, за что взялась? Какую ответственность на себя взвалила? Она ведь не понимает, что такое ребенок. Много переживший и наверняка сложный ребенок. Она, Вера, сухая и деловая, серьезная и эгоистичная тетка. Она всю жизнь жила как хотела. А тут чужой травмированный ребенок, воспитанный полуграмотной бабкой.