Книга С видом на Нескучный, страница 64 – Мария Метлицкая

— Господи, – тихо сказала Вера, – как на Герку похожа!

У Валентины удивленно взлетели брови.

— Не замечала, – отрезала она, – и не придумывай!

— Похожа, – упрямо повторила Вера, – очень похожа! Ну, здравствуй! – сказала она. – Давай познакомимся? Ты – Варя?

Та кивнула и осторожно села за стол.

Чай с пирожными пили молча.

Вера видела, что Валентина с тревогой смотрит на внучку. Выпив чаю, Варя отпросилась к подружке.

— А уроки? – строго спросила Валентина. – Уроки доделала?

Покраснев, Варя кивнула. Две женщины, молодая и старая, которых когда-то, совсем ненадолго, связала, а потом развела жизнь, молча сидели на кухне и думали о своем.

— Беда у меня, – сухо бросила Валентина.

— Какая? – осторожно спросила Вера.

Валентина посмотрела ей в глаза.

— Да болею я, Вер. Раком болею. Держусь из-за Варьки. Борюсь. В храм вот пошла. За нее прошу, не за себя! Что она видела? Сначала Герка помер, через два года Людка. Мать ее бросила. Мне, старухе, подкинула. Мы с ней сироты, Вер. Одни во всем белом свете. Вот не будет меня, и пропадет моя девка. Знаю, что пропадет. Меня похоронят – и все, считай, нет ее. В приют отдадут. А там… Сама знаешь. Нет у нее защитников. И квартиру отберут, найдутся умники. Кто вступится за сироту?

Страшная судьба ее ждет, страшная. Сердце рвется за девку. За что? А девчонка хорошая, тихая. Послушная, все помочь норовит. Но чувствую – слабая. Бесхарактерная. Не в отца. Хотя что отец? Не помог ему сильный характер… – Валентина смахнула слезу. – Сильная, слабая, теперь-то какая разница? Уйду – и она следом, я знаю, что говорю. Жизнь раздавит, не пощадит.

Ошарашенная Вера не могла вымолвить слова.

— Может, попробовать лечиться, тетя Валя? – осторожно спросила Вера. – Я же в Москве, врачи там, лекарства! Давайте как-то… конструктивно, что ли? Изо всех ситуаций есть выход, – нерешительно добавила она, – и потом, сейчас все решают связи и деньги, а и то и другое имеется. Нажила. – Вера попыталась улыбнуться.

— Оставь! – Валентина говорила обреченно и спокойно. – Болезнь моя давняя, ничего не поможет. Доживаю я, Вер. Врач сказал, год-полтора. В старости так быстро не сгоришь, ждать смерти-то придется. Операцию делать поздно и ни к чему. Я и раньше отказывалась. А если во время операции помру? Сердце у меня никуда. Да и что понапрасну резаться? Мне про Варю надо думать. Хотя… думай, не думай – что толку? Короче, как есть, Вер. Ладно, извини, устала я, вот и разнюнилась. Ты-то при чем? У тебя своя жизнь. Да и чужие мы. Ты это… выброси из головы. Полежать мне надо, извини. Говорю – устала.

Вера поднялась.

— Какие обиды, о чем вы, тетя Валя! Это вы меня извините. Я к вам как снег на голову, без предупреждения. Я что-нибудь придумаю, в смысле, для Вари. Я помогу! Помогу, обещаю!

— Помощница объявилась, – съязвила старуха, – как же, поможешь! А чё ж раньше не помогала? Мужу своему, например? Знала ведь… Ладно, Вера. Иди. И забудь про нас, слышишь? Кто мы тебе?

— Родственники, – тихо ответила Вера и вышла из кухни.

«Деньги! Надо оставить денег», – подумала Вера, натягивая куртку. Залезла в кошелек, достала несколько крупных купюр и осторожно положила на зеркало в прихожей. Валентина ничего не заметила.

На улице разревелась.

И что это ее так пробрало? Сама себе удивилась: неужели это она, та самая Вера, жесткая, сухая, неумолимая? Что с ней случилось, куда понесло? Ну да, преддверие климакса, доктор предупреждал. Кто тянул за язык? Вера не из тех, кто лепит что попало. Или просто фиговое настроение: этот депрессивный городок, эти воспоминания, кладбище, тетя Валя, Герка, Люда, девочка эта, Варя. Геркина дочка. Ее нелюбимая малая родина, место, где она, Вера, была самой несчастной и самой счастливой.