Книга С видом на Нескучный, страница 111 – Мария Метлицкая

И вдруг она увидела пожилую женщину, типичную «импортную» старушку, с белоснежными, чуть подсиненными волосами, с накрашенными губами и ярким, вызывающим маникюром. На старушке были надеты модные белые брючки и нежно-голубая майка в вышитых серебристых цветах. Морщинистая смуглая шея и тронутые подагрой пальцы были увешаны золотом. Ряд цепочек, сбруя браслетов, множество колец. Перед старушкой стоял бокал с красным вином. Она смотрела на Лину и улыбалась. Было видно, что пожилая дама скучала.

Улыбнувшись, Лина кивнула. Та оживилась и приняла это за приглашение к разговору.

— Вы уже покидаете нас, милая? – осведомилась она на английском. – Спешите?

Растерявшаяся Лина остановилась как вкопанная.

— Кажется, да, – улыбнулась она. – Хотя нет, не спешу. Не стоит спешить на отдыхе, верно?

— Вы не составите мне компанию? На полчаса, не больше! – Старушка отодвинула стул рядом со своим. – Если я слишком назойлива – уверена, вы меня извините! У вас такое милое лицо и добрые глаза, дорогая!

«Ох, ну я, как всегда, попала», – подумала Лина и, конечно, присела на предложенный стул.

Познакомились. Старушка по имени Маргарет, «можете звать меня Мэгги», оказалась не туристкой, а местной жительницей. «Да-да, именно из тех самых завоевателей, в смысле колонизаторов», – смущенно улыбнулась она.

В Лондоне Маргарет не прижилась, хотя пробовала: «В том климате могут жить только безумцы. Я привыкла к теплу, милая Лин. А без солнца и вовсе жить не могу. А воздух? При лондонском смоге? Ах нет, извините! К тому же, – похвасталась Мэгги, – в молодости я была местной знаменитостью, известной спортсменкой. Разумеется, пловчихой».

Почти каждый вечер, если позволяло самочувствие, Мэгги приезжает на набережную. «Даже зимой, хотя какая у нас зима». Садится в любимом кафе, берет коктейль или пиво и… грустит. Да, грустит. Грустит по молодости, прежней жизни, любимому мужу. Нет, она не одинока, у нее два сына, и оба, надо сказать, удались. «Конечно, с небольшими оговорками, – рассмеялась она. – Старший, Уильям, ученый-биохимик, умный и образованный человек, но ужасный педант и зануда, словом, сухарь. Типичный англичанин, копия умершего свекра. Младший, Рони, наоборот, весельчак и остроумец, болтун и балагур, у него свой бизнес, но… не очень удачная жена. Гречанка из очень простой семьи. Нет, я не сноб! – поторопилась объяснить старушка. – Просто мы совсем разные. Я не из аристократии, но с воспитанием. А там все слишком просто. Слишком, вы меня понимаете?»

— Откуда вы? – наконец спросила она. – Вы американка?

— Я русская, – улыбнулась Лина, – из России.

Маргарет с удивлением уставилась на нее:

— В России так хорошо говорят по-английски? Я видела русских, но… они не были так дружелюбны!

Лина объяснила, что язык – ее специальность, а насчет дружелюбия – это да, увы. «Нас не учили улыбаться, понимаете? Нас учили быть серьезными, даже суровыми. Что поделать, такая идеология».

Мэгги принялась расспрашивать Лину о ее жизни, о семье, дочке, внуках, маме. Расспрашивала о работе и о Москве. Было видно, что это не вежливое любопытство – ей искренне интересно. Особенно ее интересовали отношения с дочкой и мамой: «Как вы уживаетесь в такой крохотной квартире? Сколько метров, возможно, я не расслышала?»