Онлайн книга «Московский вальс»
|
Неужели и я превращусь в такую же красномордую тетку с распустившейся химией и черными, насурьмленными бровями? Надену такое же тяжеленное страшнючее пальто, влезу в валенки, замотаюсь платком – и, опустив от ветра голову, не разбирая дороги, понесусь в хлебную лавку, а после в хозяйственный? Неужели буду радоваться двум брускам вонючего хозяйственного мыла и куску перемороженного мяса, как радуются норковой шубе и бриллиантовому кольцу? Нет, такого не будет». Тогда, лет в четырнадцать, помешивая у окна манную кашу, Марина дала себе слово: с ней такого не будет. Точка. Вырваться! Только уехать и вырваться, сесть в поезд и… Уехать, уехать. Вспоминался Чехов: в Москву, в Москву… Мать обомлела, узнав о ее планах. — Как – уедешь? В какую такую Москву? А мы с бабкой, а девки? Да я ж без тебя пропаду, не справлюсь! Не, – мотала она головой, – не пущу. — А я разрешения не спрашиваю, – усмехалась Марина. – А ты меня спрашивала, когда не пойми от кого рожала? Ты меня спрашивала? Конечно, уехала. Хорошо, что медаль серебряная и голова варила. Еще как варила! Учеба ей давалась легко. А вот с другим случилась беда… Влюбилась Марина по уши. Ну и закрутилось у них – не сразу, нет, через полгода. Говорите, любовь – это счастье? Смешно. Любовь – это горечь. Едкая горечь на губах. И еще чувство вины: «Что же я делаю?» Да, именно так. Горечь, вина и короткое, невыносимое счастье – в редкие, считаные, украденные часы, когда они вместе… И все же преступницей она себя не считала: была к себе снисходительна. Что поделать, если так получилось? И разве в этом только ее вина? О чем думал он, взрослый, серьезный, женатый человек? Вот и пусть отвечает, пусть мучается укорами совести. А она человек свободный, ей по барабану! Конечно, ни по какому барабану ей не было, но из главных виновных она себя исключила. Но почему она так нетерпима с Аленкой? Да потому, что ее, Маринина, любовь, ее преступный роман, ей не угрожал. Она знала, что когда-нибудь они расстанутся, и в глубине души была к этому готова. Он не ее судьба, она не рвет ему сердце, ничего не требует и, главное, ничего не ждет. А вот с Аленой другое дело. Она ждет. Ждет этого неуловимого хитреца, этого прощелыгу, этого непонятного ненадежного человека. Он – большая опасность, этот Царев. Хитрый, наверняка жестокий, но главное – непонятный. Всем ясно, что занимается он делишками темными, ладно бы банальной фарцой, ею занимались многие. А чем занимается этот Царев, было не ясно, но Марина чуяла, что чем-то гораздо более опасным. Может, валютой? Он был той самой темной лошадкой, скользким ужом, хищником на мягких лапах – и он был угрозой. Угрозой для любимой подруги, вот в чем дело. И чем все это закончится? Ведь сколько веревочке ни виться… Как это коснется наивной влюбленной Алены, не желающей видеть и чувствовать опасность? «Как-то все не очень у них, – подумала Марина. – Совсем не очень. Причем, у всех троих, Луцка тоже в этом печальном списке. Но она хотя бы увлечена работой и вроде (тьфу-тьфу, не сглазить!) перестала страдать по своему красавчику. Ладно, дай бог, все наладится… Но какой славный парень этот Матей! А дурочке Алене не нравится, и тут ничего не попишешь…» Алена тоже не спала. И, разумеется, думала о Левке. Решила, что завтра поедет к нему. И плевать на всякую там гордость, главное, увидеть его и обнять, сказать, как соскучилась. И еще – отдать золотого льва, самой надеть на его руку. |