Онлайн книга «Московский вальс»
|
Луцка всплеснула руками и от души расхохоталась. Расположились на диванах. Кошки, громко урча, недовольно сползли и с гордым видом отправились в кресло. — Вот кто здесь хозяйки, – вздохнула Луцка. – Ну что? Голодные? Подруги объяснили, что только от стола. Кажется, Луцка облегченно выдохнула. Призналась: — Хозяйка из меня та еще. Холодильник всегда пустой, приезжаю после спектакля уставшая, не до еды, а уж с гастролей – тем более. А если хочу есть или гости – доставка! Но кофе, вино и конфеты у меня есть всегда! Открыли бутылку вина, коробку конфет – те оказались ручной работы, такие красивые, что жалко есть. И пошел, потек разговор. Разумеется, Марина знала, что Луцка стала известной чешской актрисой, примой. Актрисой театральной, – но иногда, если уж очень хорош был сценарий, могла сняться в кино. Кино она не любила, а вот театр… — Театр – вся моя жизнь. Замуж так и не сходила, ребенка не родила. Несколько лет назад купила этот дом, который полюбила всем сердцем… Стоил дом немало, потому что находился в самом дорогом, богемном районе, где обычных людей просто не было: сплошные актеры, певцы, известные художники и музыканты. Попадались еще медицинские светила, и модные экстрасенсы-целители, и олигархи, но последних было немного, у них были свои ареалы обитания. Участки у всех были небольшими, да и дома строили не из принципа «удивить и переплюнуть». За зеленью старых разросшихся садов виднелись только крыши, никаких дворцов с башнями и бойницами. Соседи были приличные, но Луцка по-прежнему чувствовала себя самозванкой: мол, кто они, а кто я, деревенская девчонка из приюта? Нет, она ни с кем не дружила, не ходила пить чай или смотреть сад. Даже став известной, комплексы свои не изжила, они остались с ней навсегда. Прекрасная актриса – и маленькая, зажатая, вечно напуганная девочка. Узнав, что Марина и Йозеф усыновили ребенка, Луцка порадовалась, но тут же скисла. — Меня никогда нет дома: утром репетиции, вечером спектакли, да гастроли, да съемки. А еще… У тебя, Маришка, есть Йозеф, а я одна. И ничего менять в своей жизни не хочу. Потому что никому не верю и всех боюсь. Точнее, остерегаюсь… Марина и Алена смотрели на нее с такой болью и сочувствием, что боялись расплакаться. Так и осталась их Кукла неприкаянной детдомовской девочкой. Тогда, в Москве, после первого Луцкиного фильма, на юную чешку обратил внимание красавец-плейбой. Начался роман, и Луцка летала. Но, как случается с куклами, через пару месяцев плейбой наигрался и бросил ее, причем бросил жестоко, распустив про наивную девочку грязные слухи. В те страшные дни она хотела покончить с собой, но, слава богу, на помощь пришли верные подруги – и забрали к себе. Утешали ее, под покровом ночи (днем Луцка стеснялась своего вида) выводили на улицу, пытались откормить, но та ела только мороженое. По три раза на дню Алена бегала в киоск и брала по три брикета сливочного за сорок восемь. Брикет Луцка съедала за раз. Объевшись, гладила вспухший живот и с блаженной улыбкой засыпала. Через месяц заявила, что в институт она не вернется, и попросила подруг забрать документы. — Вернусь в Прагу, – как заведенная повторяла она. – Вернусь домой – и начну новую жизнь. И, как ни уговаривали ее оставить эти дурацкие мысли, как ни упрашивали по-плохому и по-хорошему, сколько бы ни приводили разумных доводов – дескать, не стоит этот козел твоих страданий и резких решений, – Луцка была непреклонна. |