Онлайн книга «Московский вальс»
|
Дочка смотрела на экран с интересом, что-то спрашивала у матери. Чувствуя ее волнение, взяла за руку. Приятный закадровый голос комментировал происходящее на экране: столовая, актовый зал, кабинеты декана и ректора, фотографии профессуры, академиков, лучших студентов… Алена жадно вглядывалась, но знакомых не находила. Камера оказалась на улице – и мелькнуло здание общежития. Алена подалась вперед, вынула руку из дочкиной ладони (мешает) и жадно вглядывалась в мелькавшие лица. Нет, снова никого из своих. Наверное, фильм был снят уже после ее отъезда. Общежитие она не узнала: свежие светлые стены, новый лифт, новая кухня с новыми плитами, новые душевые. Камера заглянула в одну из комнат. «Надо же, – удивилась Алена. – Разве сравнить с тем, что было у нас? У нас была нищета и убогость, почти разруха, по крайней мере, в местах общего пользования. А здесь красота: свежее, чистое, человеческое». И, самое удивительное – в общаге появилось кафе! Не столовка с кислыми щами и липкими кашами, а вполне приличное место, где можно и пообедать, и поужинать, и просто выпить кофе с пирожным. И холодильники теперь, как сказал диктор, есть в каждой комнате, и даже кондиционеры! Алена вспомнила, как где-то читала: проживание в общежитии теперь обходится дорого, не каждому по карману. Но и перемены, как говорится, налицо. Экран погас. На сцене появился ведущий. По залу прошел восхищенный шепоток, и Алена поняла, что ведущий – человек известный, возможно актер или телеведущий. Ведущий объявил, что сейчас («Да-да, прямо сейчас!») на сцену выйдут самые известные выпускники. Алена вжалась в кресло, не заметив, как вернулся муж и взял ее за руку. На сцену поднимались те самые, с первых двух рядов, в костюмах от «Бриони» и рубашках от «Китон». Все понятно, успешные – это богатые. Алена хмыкнула и откинулась в кресле. Матей усмехнулся тоже. Только дочка с прежним интересом во все глаза смотрела на сцену, куда поднимались важные, холеные дяди, – посматривающие и на ведущего, и на зал не то чтобы с презрением, но с высокомерием точно. Алена пересчитала мощных (как подобострастно назвал их ведущий) мужчин. Дядьки все возрастные, примерно их с Матеем возраста. Ну да, все сходится: выпустились они за пару-тройку лет до событий, а потом кончился Советский Союз, пошла перестройка – и то, что по праву должно было принадлежать народу, досталось счастливчикам, успевшим отрезать сочный кусок пирога. Кто-то из выпускников сказал короткую речь, кто-то поблагодарил родной вуз («За возможность стать тем, кем мы стали!»), кто-то попытался пошутить, но зал почему-то молчал. На все им хватило пятнадцати минут, и они с явным облегчением спустились со сцены и отправились на свои места. Потом ведущий объявил фамилию какого-то человека, ставшего известным ученым (кажется, в газовой отрасли), но фамилию Алена не разобрала, потому что наконец-то облегченно выдохнула: его нет. Его нет среди богатых и успешных. А значит – нет вообще. И не будет. Потому что он смог бы прийти, только чтобы подняться на сцену. В «Бриони» и «Китон», в «Патек Филипп» – и с шофером, ждущим на парковке. Матей все понял. Он сжал Аленину руку, чуть наклонился и сказал: — Все, выдохни. Сейчас будет короткий концерт – из сплошных, между прочим, звезд! А потом ужин – и все, мы свободны! Зато я увиделся с Борькой и Денчиком, с Мишкой Авдоленским и Ларой Красниковой! Так тепло потрепались! – И, видя ее напряженное и, кажется, обиженное лицо, добавил: – Извини. Я тоже страшно нервничал. Поэтому и сбежал. |