Книга Пепел. Каждую ночь на коленях, страница 58 – Ирина Савицкая

— Ещё одно слово о ней, — сказал Савва спокойно, — и следующая пуля будет в пах.

— Ты не убьёшь меня, — прохрипел Вадик, зажимая рану. — Я единственный, кто знает имя.

— Мы узнаем и без тебя.

— Нет, — вдруг сказала Вера. Она вышла из-за спины Саввы, подошла к Вадику. Наклонилась. Взяла его за подбородок, подняла лицо. — Говори. И я, может быть, попрошу его оставить тебя в живых.

— Ты? — Вадик скривился от боли. — Ты — никто.

— Я дочь Виктора Петровича, — ответила Вера. — Я — та, кто будет управлять всем, что вы делили. И если ты сейчас не скажешь, я собственноручно вырежу у тебя язык и скормлю собакам.

Вадик смотрел на неё с ужасом. Потом перевёл взгляд на Савву. Тот кивнул — мол, это правда.

— Дина, — выдохнул Вадик. — Дина заказала Алису. Она узнала, что Алиса спит с Саввой, и приревновала. А её отец всё прикрыл. Подставил брата Веры, чтобы отвести подозрения. Я был только исполнителем.

Савва замер. Пистолет дрожал в его руке.

— Дина?

— Да. Она сказала: "Убери эту суку, я хочу быть с тобой". А ты её даже не хотел. Дура.

Савва убрал пистолет. Посмотрел на Веру.

— Дина, — повторил он. — Я идиот.

— Нет, — сказала Вера. — Ты человек. А люди ошибаются. Теперь мы знаем имя. Иди. Жди меня в машине.

— Зачем?

— Я хочу сказать ему кое-что. Наедине.

Савва колебался. Потом кивнул, вышел. Вера осталась с Вадиком.

— Ты умрёшь, — сказала она спокойно. — Но не сейчас. И не от нас.

— От кого же?

— От Дины. Когда она узнает, что ты её сдал, она пришлёт своих людей. И они сделают это медленно.

Вера встала. Посмотрела на Вадика сверху вниз.

— Передай ей: я иду. И она заплатит за всё. И за Алису, и за Костю, и за ночи в этом гараже.

Она развернулась и пошла к выходу. На пороге обернулась.

— Ты мне противен, Вадик. Но спасибо за правду.

Савва задержался в гараже на несколько секунд. Он подошёл к Вадику, всё ещё лежащему на бетоне с простреленной ногой, и сказал негромко, чтобы Вера не слышала:

— Ты жить будешь. Не сегодня. Ты нужен мне живым. Если Дина объявится — ты позвонишь мне. Если нет — проваливай из города и забудь, что знаешь. Я за тобой не приду, но и помогать не буду. Понял?

Вадик, бледный от боли, кивнул.

— А если я расскажу кому-то, что это ты убил Валерия? — прохрипел он.

— Расскажешь — умрёшь, — усмехнулся Савва. — Не от меня — от Дины. Она уже знает, что ты её сдал. Вопрос времени, когда она до тебя доберётся.

Он бросил на пол аптечку, которую достал из машины, и вышел.

Она вышла. Села в машину рядом с Саввой. Тот сжимал руль так, что побелели костяшки.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь — Дина, — ответила Вера. — И её отец мёртв. Она одна. И она хочет меня убить. Значит, я должна убить первой.

Савва завёл мотор.

— Домой?

— Домой. Но сначала заедем в хоспис. Я должна кое-что забрать.

— Что?

— Чабрец. Он мне всё ещё нравится.

Глеб усмехнулся. Савва покачал головой. Вера смотрела в окно на ночной город, который скоро станет её.

Война только начинается, — подумала она. — Но я уже знаю, чем пахнет победа. Порохом и его губами.

Хоспис в два часа ночи выглядел как огромный спящий зверь, притаившийся среди голых деревьев и редких фонарей, которые отбрасывали на стены длинные, дрожащие тени. Окна были темны, только дежурный свет на первом этаже тускло пробивался сквозь зашторенные стёкла, и Вера, глядя на это здание, которое стало для неё вторым домом, вдруг подумала, что никогда не видела его таким пугающим и одновременно родным. Она попросила Глеба остановить у чёрного хода, там, где когда-то оставляла свои разношенные кроссовки, меняя их на белые медицинские туфли, которые так нравились пациентам, потому что она ходила в них бесшумно, как привидение.