Книга Вне конкурса, страница 67 – Софья Ларская

— Тогда завтра же едем.

--

Мы отложили ноутбук, заварили свежий чай. Я стояла у окна, смотрела во двор, где ребятня гоняла мяч. Обычный тверской двор. Жизнь, в которую мы впустили войну.

— Дэн, — сказала я, не оборачиваясь.

— Мм?

— Ты не боишься, что мы всё это затеяли зря?

Он подошёл, обнял со спины. Положил подбородок мне на плечо.

— Нет. Потому что даже если проиграем, я уже выиграл. У меня есть ты.

Я закрыла глаза. Пальцы сжались на чашке.

— А если нас раздавят?

— Не раздавят. Мы слишком мелкие, чтобы они заметили, и слишком умные, чтобы они нас обошли.

— Ты в этом уверен?

— Я в тебе уверен.

Он развернул меня к себе, поцеловал. Не жадно, не требовательно. Без спешки. Я чувствовала его дыхание на своих губах, тепло его пальцев на своей пояснице.

— Дэн, сейчас родители придут…

— Не пришли ещё.

Он толкнул меня на диван, навис сверху. Стянул футболку, поцеловал шею, ключицы, грудь. Я застонала, не сдерживаясь — квартира пустая, только мы.

— Я хочу тебя, — прошептал он.

Он расстегнул джинсы, стянул их вместе с трусами. Я — его. Тело горело, каждый миллиметр кожи ждал прикосновения.

Он вошёл резко, до конца. Я вцепилась в диван.

— Тихо, — шепнул он.

Он двигался быстро, жёстко. Я смотрела на потолок, на старую люстру, на трещину в штукатурке — и чувствовала, как оргазм нарастает.

— Дэ-э-эн…

— Давай, конча-а-ай...

Я кончила с криком, не зажимая рот. Он кончил следом, тяжело дыша, упал на меня.

— Если родители спросят, что это было — скажем, телевизор работал.

— Ты идиот.

— Но дело сделал.

Я рассмеялась, вытерла пот со лба. Лежали, переплетённые, смотрели в потолок. Тишина. Только часы тикают.

— Хорошо, что мы уехали из Москвы, — сказала я.

— Да. Здесь хотя бы можно выдохнуть.

— Выедем?

— Когда всё закончится.

--

Вечером пришла мама. Я была на кухне, мыла посуду. Дэн сидел в комнате, делал вид, что учится.

— Вась, — позвала мама, закрыв дверь на кухню. — Давай поговорим.

Я вытерла руки, села напротив.

— О чём?

— О нём.

— Мам, он хороший.

— Я не спорю. Но я толком ничего о нём не знаю. Откуда он, кто его родители, что у него с деньгами, с учёбой. Ты приехала в Москву, а через месяц уже живёшь с каким-то парнем. Я волнуюсь.

— Он не «какой-то».

— А кто?

Я вздохнула.

— Его отец — владелец «Монолит-Строя». Того самого, который строит пол-Москвы.

Мама побледнела.

— И что же он делает в Твери, на нашей кухне?

— Поссорился с отцом. Из-за меня.

— Из-за тебя?

— Отец хотел женить его на другой. А он отказался.

Мама молчала долго.

— И теперь вы вместе?

— Да.

— И что дальше?

— Подаём заявление на его отца. За мошенничество.

Мама схватилась за сердце.

— Вася, ты с ума сошла? Это же олигархи.

— И что? Закон для всех один.

— Дочка, они тебя сожрут.

— Не сожрут. Мы уже почти выиграли.

Она покачала головой, встала, обняла меня.

— Будь осторожна. Пожалуйста.

— Я буду. Обещаю.

--

На кухню зашёл Дэн.

— Валентина Петровна, можно мне с вами поговорить?

Мама кивнула. Я вышла, оставив их вдвоём.

Они говорили минут десять. Я слышала только обрывки: «Я люблю её», «Я не подведу», «У меня ничего нет, кроме слова». Мама отвечала тихо, неразборчиво.

Когда Дэн вышел, его глаза были красными.

— Нормально? — спросила я.

— Нормально. Она разрешила остаться.

— Я же говорила.

Он притянул меня к себе, поцеловал в лоб.