Книга Вне конкурса, страница 62 – Софья Ларская

Папа режет хлеб, не поднимая головы.

— Денис, кто твои родители?

— Отец — бизнес. Компания «Монолит-Строй». Мать живёт отдельно, в Италии или во Франции, точно не знаю.

— Бизнес — это понятно. А ты сам? Чем занимаешься?

— Учусь на юриста. Первый курс.

— Как и Вася?

— Да.

Папа откладывает нож. Поднимает взгляд.

— А вы как познакомились?

— В универе, — отвечаю я. — Он меня бесил сначала.

— А потом? — мама подаёт голос, впервые за вечер.

Я смотрю на Дэна. Он слегка улыбается.

— А потом я понял, что без неё не могу дышать, — говорит он.

Мама всхлипывает. Папа медленно кивает.

— А планы какие? Чем думаешь заниматься, пока у нас?

— Помогать адвокату, — отвечает Дэн. — Готовим документы по делу отца и его партнёров. Это требует времени и тишины. В Москве нам мешают.

— Серьёзное дело?

— Более чем.

Папа смотрит на меня. Я киваю.

Он вздыхает, берёт чашку.

— Оставайтесь. Место найдём.

--

Ночью, в моей комнате, я стою у окна и смотрю во двор.

Серые панельки, фонари, пустые качели. В этой комнате я выросла. Здесь я читала книжки под одеялом, здесь плакала из-за первой любви, здесь решила поступать в Москву.

А теперь здесь же лежит на моей кровати Дэн, и его дыхание уже ровное — он почти уснул после дороги.

Я подхожу, сажусь рядом.

— Не спишь? — спрашиваю.

— Нет.

— Боишься?

— Чего?

— Что папа прогонит утром.

— Боюсь, что не прогонит.

— Это странный страх.

Он открывает глаза, смотрит на меня.

— Если он меня примет, я буду должен. А я не умею быть должным. Особенно тем, кто хороший.

— Ты ничего не должен. Просто будь собой.

Он тянет меня к себе, я ложусь рядом.

— Иди сюда.

Комната маленькая, кровать узкая, и мы лежим, прижавшись друг к другу, чтобы не упасть. Его руки на моей талии, мои пальцы — у него на груди, чувствую, как бьётся сердце.

— Вася?

— Мм?

— Спасибо, что привезла сюда.

— Надеюсь, не пожалеешь.

— Уже не пожалел.

Он целует меня в лоб. Потом в щеку. Потом — в губы.

Медленно, нежно, без той жёсткости, что была в Москве. Я закрываю глаза, чувствую его дыхание, тепло его пальцев, которые скользят под мой свитер.

— Ты дрожишь, — шепчет он.

— Это не холод.

— А что?

— Волнение.

— Боишься, что родители услышат?

— Нет. Боюсь, что это не навсегда.

Он останавливается. Смотрит на меня в темноте. Глаза почти чёрные, но в них — что-то мягкое, чего я раньше не видела.

— Это навсегда, Вася. Я решил.

Мы раздеваем друг друга быстро, но не грубо — как будто время не имеет значения. Я стягиваю его футболку, провожу пальцами по ключицам, по груди. Он выдыхает, прижимается ближе.

Его губы находят мой сосок — сначала один, потом второй. Он сосёт медленно, втягивает, покусывает. Я выгибаюсь, прикусываю губу, чтобы не застонать. Влажность между ног нарастает — я чувствую, как трусы становятся мокрыми, как тело пульсирует от каждого его прикосновения.

— Дэн…

— Тихо, — шепчет он и улыбается. — Не разбуди родителей.

Он спускается ниже, целует живот, пупок, линию трусов. Стягивает их — и я оказываюсь голой под ним, дрожащая, готовая. Его пальцы скользят по моим бёдрам, раздвигают, и большой палец находит клитор — набухший, мокрый, пульсирующий.

— Какая ты… — выдыхает он.

— Какая?

— Моя.

Он входит в меня медленно, глубоко, и я замираю, чувствуя, как он заполняет каждую клетку. Мы оба замираем на секунду. Потом он начинает двигаться. Медленно, плавно, как будто мы танцуем в тишине.