Книга Вне конкурса, страница 51 – Софья Ларская

— Знал.

— И всё равно пришёл.

— Я хотел, чтобы они увидели. Что ты не исчезаешь. Что ты здесь. И что я не отпущу.

Он шагнул ко мне, и в этот момент тишина между нами стала невыносимо плотной. Я слышала его дыхание, чувствовала жар его тела за метр. Мои соски напряглись под тканью платья — от холода библиотеки, от его близости.

— Они не простят нам этого, — сказала я.

— Пусть не прощают.

— Дэн…

— Я устал быть удобным, Вася. Устал играть по их правилам. Сегодня мы показали им, что мы есть. Что нас не стереть.

Он подошёл ближе. Теперь между нами — ладонь.

— Я хочу тебя, — сказал он тихо, почти шепотом. — Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я не знала, кто начал первым. Просто его губы оказались на моих — жёстко, требовательно, без нежности. Он прижал меня к стеллажу, и книги за спиной заскрипели, зашатались. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, горячую кожу через тонкую рубашку.

— Нас могут услышать, — выдохнула я в его губы.

— Тем лучше.

Его руки скользнули по моей спине — по открытой коже, по позвонкам. Я выгнулась, подаваясь навстречу. Его ладони были горячими, шершавыми, и каждое прикосновение отдавалось где-то внизу живота.

Он целовал меня так, будто хотел запомнить навсегда. Глубоко, медленно, с языком. Я отвечала — не стесняясь, не сдерживаясь. Мои пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе.

— Мы против всех, — сказал он, отрываясь только чтобы перевести дыхание.

— И нам не страшно, — ответила я.

Он усмехнулся, прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было тяжёлым, сбитым.

— Страшно, чёрт возьми. Но мы всё равно идём.

Я провела рукой по его груди, чувствуя, как колотится сердце. Или своё — уже не различить.

Он наклонился, поцеловал меня в шею — там, где бьётся пульс. Я замерла, закрыв глаза.

— Дэн… здесь же…

— Никого нет, — прошептал он в кожу. — Только мы.

Его рука скользнула по моему бедру, под подол платья. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись голой кожи. Выше, ещё выше.

— Я хочу почувствовать тебя, — сказал он хрипло.

Я почувствовала, как его пальцы нашли край трусов. Медленно, дразняще, он провёл по ткани, чувствуя, как она влажная.

— Ты уже хочешь, — прошептал он.

— Да, — выдохнула я. — Очень.

Он сдвинул трусы в сторону, и его пальцы коснулись моего клитора — набухшего, мокрого, пульсирующего. Я впилась ногтями в его плечи, застонала — тихо, чтобы не услышали за дверью.

— Тихо, — напомнил он, но сам дышал тяжело.

Он водил пальцем кругами, медленно, дразняще, а я чувствовала, как внутри закручивается тугой жаркий узел.

— Дэн, я сейчас…

— Не сейчас, — он убрал руку. — Ещё не здесь.

Я чуть не закричала. Но он взял меня за руку и потянул к выходу из библиотеки.

— Пойдём.

— Куда?

— Домой. Я хочу тебя всю. Без риска. Без спешки.

Мы вышли из библиотеки, прошли через пустые коридоры, спустились по лестнице. Внизу, у выхода, я остановилась, посмотрела на него.

— Они нас зафиксировали, — сказала я, возвращаясь мыслями к балу.

— Да.

— Что теперь?

— Теперь они знают, что мы проблема, — он взял моё лицо в ладони. — Но они ещё не знают, что на самом деле мы — приговор.

Я улыбнулась.

--

Когда мы вернулись в зал, воздух изменился.

Не все, но некоторые — те, чьё внимание что-то значило, — смотрели на нас иначе. Не сквозь. Не с презрением. Их взгляды стали тяжелее, внимательнее. Нас замечали. Как проблему. Как угрозу, которую нужно либо устранить, либо… приручить.