Книга Доброе имя, страница 53 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— Значит, это за мной, — проговорил я.

— Да что ты говоришь? — язвительно сказала Маргарет. — Какая невероятная проницательность. И что теперь делать?

— Маргарет, — серьезно сказал я. — Ты должна подслушать их завтрашний разговор.

— Соко, ты, кажется, как-то неправильно понял условия нашего сотрудничества. Я собиралась по его итогам спасти свою жизнь, а не умереть досрочно. Ты вообще понимаешь, о чем просишь? Это сраные киллеры, я не буду этого делать.

— В таком случае меня убьют, — холодно ответил я. — А потом и тебя.

— А я тут при чем? — голос Митчелл стал холодным и напряженным. Видимо, она решила, что я ей угрожаю.

— Потому что я коп, Маргарет. И я во время допроса для внутреннего расследования четко обозначил, кто меня подставил, кто мне угрожал, и кто спалил мою машину. И даже если у меня нет прямых доказательств, на мою смерть возбудится не только прокуратура, но и, скорее всего, Бюро. И копать под Гольдберга они начнут так, как никогда не копали. А как думаешь, нужна ли ему в такой ситуации та, кто знает обо всех его темных делишках за последние годы, да еще и видела в его кабинете киллеров в аккурат перед тем, как умер расследовавший его дело полицейский? Ты будешь следующей, Маргарет.

Она напряженно помолчала несколько секунд, после чего прошипела, как настоящая змея:

— С-с-сука… Какая же ты сволочь, Соко! Я доверилась тебе, ублюдку, рассказала все, что ты хотел, помогла тебе. И этим ты мне отплатил? Привел меня прямиком в могилу⁈ — ее голос все-таки сорвался на крик.

— Успокойся, — ответил я. — Никому из нас не обязательно умирать. Слушай внимательно. Ты подслушаешь разговор — очень точно и подробно. И слово в слово передашь его мне. А я… Дальше я разберусь. И если мы все сделаем четко, то еще до конца месяца Гольдберг окажется в клетке, а ты — в безопасности. Ты поняла меня?

Она помолчала, после чего спросила:

— Что ты задумал?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Но у меня есть план — я не совсем идиот, чтобы сотворить что-то подобное без уверенности в успехе. Да, мы рискуем — я тоже ставлю на кон свою жизнь. Но отыграть назад уже ничего нельзя. Точка невозврата пройдена. Теперь или грудь в крестах, или голова в кустах.

— Каких, на хрен, крестах? — спросила Митчелл, и я понял, что на автомате перевел на английский русскую поговорку, причем дословно.

— Не важно. Важно, что теперь мы повязаны, и дальше нам только вместе. А куда — к триумфу или в могилу — будет зависеть только от слаженности наших действий.

Она снова помолчала несколько секунд, после чего тяжело выдохнула:

— Ты гребаный псих. Если бы я знала, что ты такой, я бы никогда с тобой не связалась, — в трубке раздалось какое-то шуршание, как будто она потерла лицо рукой. — Черт с тобой. Я сделаю это. Но если меня поймают — в моей смерти будешь виноват ты.

Последняя фраза больно царапнула что-то в груди. Слишком во многих смертях я уже был виноват, чтобы добавлять к ним еще одну. Тем не менее, я ответил:

— Все получится. И я вытащу тебя из этого ада.

— Постарайся хотя бы не сдохнуть до конца недели, самоуверенный идиот, — ответила Митчелл.

— Все будет нормально. Главное — сделай то, что я сказал.

— Сделаю. И земля тебе пухом, если ты хоть в чем-то соврал, — сказала Митчелл и положила трубку.