Книга Доброе имя, страница 112 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

А из автозака, в сопровождении двух офицеров, вышел человек. На нем был безупречно выглаженный темно-синий костюм, по одному взгляду на который было понятно, что сшит он на заказ и стоит баснословно дорого. Руки мужчины оказались скованы за спиной наручниками, а его лицо застыло, превратившись в гипсовую маску. Темные глаза смотрели в землю, а короткую прическу с заметной залысиной на лбу трепал ветер. Задержанный старался отвернуться, чтобы его лицо не попало в объективы камер, но это было бесполезно — фотографы стояли со всех сторон.

Он шел, не сопротивляясь, а затем поднял глаза, и наши взгляды на мгновение пересеклись. Впервые мы видели друг друга вживую, несмотря на идущую между нами уже более двух месяцев войну. Его холодный взгляд был направлен на меня лишь какое-то мгновение, но я вдруг понял, что он навсегда отпечатается в моей памяти. Как и весь этот день.

День, когда был арестован Марти Гольдберг.

Прошло десять дней. Сара вернулась из Глендейла, привезла с собой Рэмбо, и он снова поселился в вольере. Ее отпуск все еще шел, так что мы жили в трейлере вместе, и она успела обустроиться в нем, как хозяйка. И похоже, что она реально считала, что с милым рай и в шалаше, потому что ни разу не высказала недовольства.

Мое отстранение тоже продолжалось. Так что мы проводили время вместе, катались по городу на ее машине, ездили в кинотеатры, посмотрели «Русалочку», гуляли в парке вместе с собакой. В общем, все было удивительно хорошо. В качалку ездил, тренировался, ну и на бокс ходил. Кое-что вспомнил, рефлексы новому телу прививал, и оно постепенно начинало успевать за мозгом.

А потом меня вызвали в участок. И сегодня я шел по знакомому коридору, ощущая, что впервые за долгое время никто не бросает на меня косых взглядов, никто не высказывает ничего язвительного. Все было как тогда, когда я работал в отделе угонов — люди не особо обращали на меня внимания, все были заняты своими делами.

Я не этого ожидал, если честно, после завершенного расследования. Хотя несколько раз за эти десять дней ко мне подходили на улице, и я слышал уже не про «того любителя шлюх», а про «копа-героя, который закрыл толстосума». Интервью-то я тоже дал, и оно разошлось в газетах. Хотя судебные разбирательства по делу Гольдберга будут идти долго, очень — его адвокаты затянули процесс, только вот он все равно сидел за решеткой.

А как только ему отказали в залоге, люди пошли давать показания. Не только Митчелл и те, с кем Марч договорился заранее, но и те, кто просто хотел стребовать с него материальную компенсацию. В общем, это надолго, и в ближайшие месяц-два слушания точно не закончатся.

Я дошел до нужной двери, на которой под стеклом была табличка: «Капитан Пол Харпер, командующий 77-го участка». Никогда прежде я не бывал в этом кабинете — поводов у детектива из отдела угонов, нравов, а потом и патрульного просто не было. Все вопросы решали лейтенанты, а теперь меня вызвал к себе сам капитан. Но то, что меня вызвали не Спронг и не Левандовски означало только одно — разговор предстоял серьезный.

Я постучал, услышал приглушенное приглашение войти и толкнул дверь. За столом сидел мужчина в безупречно отглаженной форме. Я огляделся — красиво было, мебель добротная, два флага в углу — американский и флаг Калифорнии, множество фотографий с самых разных полицейских мероприятий и церемоний.