Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
«Пулемет, слышь!» В-ж-ж-ик… опять близко-близко, над самым ухом… Я снова – бух башкой в серый снег. Краем глаза… Оля… А из-под нее бурая кровь горячим пятном снег вытаивает. ОЛЯ! Бросила винтовку, дернулась к ней… Тра-та-та-та-та… снова пулемет. «Ложись!» – голос ротного будто издалека. Вжик-вжик… совсем рядом. Но я не обращаю внимания, села, трясу ее: «Ранена? Ты ранена? Куда?» А она тяжелая, руки, как скрученные веревки, валяются вдоль тела. «Щас-щас, щас…» Р-р-р-аз… Я толкаю ее, пытаясь перевернуть. Р-р-раз. Вж-жик, в-ж-жик-вжик надо мной. «Аня! Ло-ожись!» – чей-то сердитый голос рядом. «Сейчас, Оленька, сейчас, сейчас…» – я наконец повернула ее и… Вж-жик… меня дернуло за плечо. Вж-ж-ж… и снова. Дыхание спеклось в горле. Ж-ж-жах! Что-то большое и тяжелое навалилось сверху. Враз стало темно. М-м-м… Изо всех сил я пытаюсь спихнуть это с себя. Будто мешок картошки. М-м-м-м… Но дыхания мало-мало, мир узкой темной воронкой закрутился перед глазами. «Держись!» – рявкнул в голове чей-то голос. Перед глазами вдруг возникло лицо дочки, улыбающееся младенческим беззубым ртом. «Люська… Люсень-ка». Мир стал еще меньше… будто игольное ушко. И я вместе с ним. Тело вдруг обмякло, кровь сделалась густая, смоляная, ленивая. Тяжесть давит сверху – не поднять, не сдюжить. Упала в снег. Чувствую, что-то холодное, колючее давит в лицо, в щеку. Патроны? И в плечо. Рядом Оля, и близко-близко ее пустые посеревшие глаза. Но кажется, что губы ее чуть шевелятся: «Аня… Аня». «Сейчас, – шепчу я, но не могу двинуться, – сейчас…» И темнота сомкнулась внутри. Не знаю, сколько я так пролежала. Первыми пришли ощущения – холодно. Ног не чую – но пальцы болят – видать, замерзли сильно. И правая половина тулова болит. Но больше – плечо и рука. Тяжесть, лежащая на мне, кажется, сдвинулась вправо. И от нее тепло. Прислушалась – где-то вдалеке слева бухали снаряды и слышались выстрелы – бой ушел дальше. Я открыла глаза: кажется, вокруг стало темнее, то ли вечер, то ли это у меня в глазах темно. Оля лежала рядом, головой чуть вбок, и взгляд ее был пустой и мертвый. Чьи-то пальцы свесились мне на плечо. Я оперлась рукой о землю, чтобы подтянуться и выползти, и тут же взвыла от боли – плечо. Вот оно что – я ранена. Я хотела было затаиться, но внутренний голос был настойчив: «Выползай или останешься тут рядом с Олей». Я выпростала здоровую руку из-под себя и мал-помалу, обламывая ногти и цепляясь за промерзшую землю, высвободилась. Ротный!! Это он лежал на мне, тяжелой тушей. Я тут же начала его трясти-ощупывать – живой-нет? «Забудь про свою руку, потом разберешься». «Вася! Вась!» Остановилась, приложила холодные пальцы к его шее… Тук-тук, тук-тук… Живой, значится. «Давай, помоги мне!» Гляжу – а у него вся шея кровью залита. Испугалась я тогда, что и он не жилец. Трогаю, ищу – где рана… оказалось, ухо порвано, вроде несерьезно. Но не мог же он от этого сознание потерять? Где еще? Нашла второе ранение – в спину. Как потом оказалось, он снайпера немецкого тоже увидел и меня собой закрыл, вот его и зацепило. Что делать-то? Я моргаю – песок в глазах, стараюсь оглядеться – где мы? Что? Как? Где наше расположение? Снова поворачиваюсь к Василию: «Ты это, не вздумай тут помирать, слышь?!» Я схватила его одной рукой за воротник, пытаюсь поволочь… да не выходит – он тяжелый, а вторая моя рука не слушается – висит мокрой тряпкой. |