Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
И через этот холод откуда-то из дальнего далека я услышала голос Анджея, но не могла понять, что он говорит. Почувствовала его руки на своих плечах, он поднимал меня: «Анья, Анья! Что он сделал? Ты раненая? Раненая? ЧТО он тебе сделал? ЧТО СДЕЛАЛ?!» «Тихо! – прикрикнула я. – Че горлопанишь? – Мне вдруг его голос показался писклявым и чужим. – Ниче он не сделал! НИЧЕГО он не сделал! НИЧЕГО, НИ-ЧЕ-ГО!!» Мне хотелось кричать снова и снова. Чтобы самой в это поверить. Анджей скользнул по моим окровавленным ногам и смущенно отвел взгляд. «Это его кровь, – я увидела, как он смотрит, – не было ничего, слышь? НЕ БЫЛО! Не успел он, так шо брось, не думай!» Я пожалела, что зима – сейчас бы на речку, да отмыться, чтобы кожа скрипела, но нельзя. Зашла домой, как была, в сенях сдернула грязную, промокшую насквозь кровью, потом и снегом рубаху, так голая и пошла дальше, в переднюю. Наскоро в кухне обмылась – надела новую рубаху да дедовы чистые портки, подвязалась бечевой – уж больно они были мне велики, поверх жилетку, тулупчик – да и вышла снова во двор. Анджей уже был в баньке. Сашко лежал – мертвее мертвого, зенками стеклянными в низкий потолок глядючи. Сжав зубы, я веки ему и прикрыла. Упокой господи душу его поганую, черную цыганскую кровь. «Надо тут убирать», – оглядевшись, сказал он. «Одна я не сдюжу, а тебе лучше дома посиживать», – я уперла руки в бока, пусть пока лежит как есть, а помыться мне все одно надо, не могу я так. – Давай, помоги мне скоренько воды натаскать, погреем в печи. Бери из баньки мыло». Анджей взял мыло – смотрит, ножик его на полу в запекшейся крови валяется. И я посмотрела: «Коли б не ножик твой, так была б я уже не на этом свете, а на том, так что спасибо тебе. Век теперь должна тебе буду». «Ничего ты не должная, – он глаза отвел, – никогда не будет должная». Замели мы кровавые следы на дворе, заново сложили поленницу, быстро натаскали воды. Я все оглядывалась, боялась, что Анджея кто-то увидит. «Ты как сам прибежал-то?» – мы отнесли в дом последнее ведро, и я поставила его в печь – два других в сенях дожидались. «Стрелял. Я испугался, не понял кто. Почему ты не позвать помогать?» Не побоялся, прибежал… без ружья, с кочергой. Мне смешно стало. Услышал пистолет и пришел, сам без оружия. Кочерга… смех один. Я вышла в сени. «Иди сюда, – открыла дедов сундук, – вот, гляди, тут винтовка лежит. Чтоб знал». «Добре», – он кивнул. Притащили мы из баньки большое корыто, и я отправила Анджея наверх, на чердак. — Я с тобой побуду, – шептал он. — Не-не, – я отнекивалась, – иди давай, мне самой нужно, самой, без тебя. И он отступился, потупил взгляд, будто виноватый пес, и ушел. Я налила себе пару ведер горячей воды, разбавила холодной и села в корыто – мыться. Закрыла глаза – бульк на дно и лежу там, пока воздуху хватит. И чувство такое, что не было ничего. Вообще ничего этого не было, будто приснилось мне. Будто в голове помешалось – не хотелось мне верить и знать, что это все на самом деле. И вспомнила, как дед мне рассказывал, что на дальнем хуторе двух сестер, снасильничанных и удушенных их же косами, нашли. Уж не Сашко ли это был? Мне он тоже косу на горле затягивал. Вынырнула я из мыльной водицы, трогаю – лицо расквашенное, больше почему-то губа разбита, не нос, и на щеке здоровая ссадина – это я по дровишкам-то проехалась. Так и сидела, пока вода в корыте не остыла совсем. |