Книга Судьба играет в куклы, страница 169 – Наталия Лирон

Деня посмотрел на меня:

— И очень рад.

— Вот и отлично!

— Пап, я пойду дальше грызть гранит? – Денис обвел взглядом прихожую.

— Давай-давай.

— До свидания, теть Аня, – улыбнулся он мне.

— Пока, дорогой, – ответила я.

Вася снова меня обнял медвежьими лапами:

— Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Я ведь думал, что мне уже что – кряхтеть по-стариковски и век доживать, и уж куда там – заново жениться! А тут вон оно как!

— Так я еще пока не согласилась, – я лукаво улыбнулась.

— Погоди… – оторопел он, – это… как? почему? Мы же…

— Ну… – я кокетничала, – мне пока предложение никто не делал…

Вася хлопнул себя по лбу:

— Вот же я дурак!

— Именно! – игриво сказала я и взяла сумку. – Ладно, я пойду, пока не изжарилась в одежке. Завтра позвони мне на работу, как закончишь, ладно?

— Давай я подъеду к архиву к шести? – он размышлял.

— Договорились, – я поцеловала его в щеку, – пока, до завтра.

— Пока, милая моя, – он коснулся моей щеки, – до завтра.

1982 Ксюша

— «Жизнь невозможно повернуть назад, и время ни на миг не остановишь…» – бабушка зашла домой, напевая ставшую очень популярной в этот год песню Пугачевой.

— Бабуль? – я отложила книги и вышла из комнаты.

— «Пусть необъятна ночь и одинок твой дом, еще идут старинные часы». Привет, дорогая, – ее настроение было явно приподнятым.

— Все в порядке?

— Не могу, – усмехнулась она, – крутится эта песня на языке сегодня целый день, представляешь, как с утра по радио услышала, так до сих пор не могу отвязаться.

— Ну, неплохая песня, – я оглядывала ее, – а вообще, как дела? Ты какая-то очень радостная!

— Ох, Ксюшка, – она широко улыбнулась, – девочка моя дорогая, ты не поверишь, но я, кажется, тоже замуж выхожу!

Я открыла рот и смотрела на нее распахнутыми глазами:

— Э-э-э… это как? За кого? Неужели за… Андж…

Бабушка тут же изменилась в лице:

— Нет, слава богу, но, знаешь, ты сейчас сказала, и я поняла, как долго об этом мечтала. Засыпала с этой мыслью и просыпалась, засыпала и просыпалась… Господи боже. Сколько же времени даром утекло, сколь-ко… Ты молодая еще, ты, конечно, поймешь, но не сможешь почувствовать. Прости, детка, но так и есть. Это возможно полностью почувствовать, только прожив много лет и поняв ценность времени. В юности эта ценность не ощущается. Видимо, в нас так природой заложено. Молодыми мы всегда время транжирим, потому что его много – бери, черпай большой ложкой. Что там – здоровый, молодой, цвети, сияй! Это если без войны. С войной все иначе – время сжимается, уплотняется, отливается в пули чужих смертей, промеж которых где-то лежит до поры затерянная и твоя смертушка. Там это тоже чувствуется. Но и это меня тогда не «взяло», не научило. А жаль, сейчас – ужасно жаль.

— Ба… – я была немного сбита с толку ее откровениями и не очень понимала, к чему она это говорит и что происходит. Густой туман тревоги стал подниматься от пяток к затылку.

— Все хорошо, Ксюш, все хорошо, – она поспешила меня успокоить.

Мы все так и стояли в прихожей:

— Может, на кухне поговорим? Я тебе ужин погрею.

— Я заходила к Смоличам, они меня кормили. Точнее – я их. В общем, Ксень, – бабушка говорила с внутренним напряжением, – официального предложения он мне еще не сделал, но… это Вася.

— Вася? – нелепо переспросила я. – В смысле – дед Вася? Что ты имеешь в виду?