Книга Судьба играет в куклы, страница 164 – Наталия Лирон

— Побудь здесь, пожалуйста.

И вышел в коридор.

Через час мы сидели втроем на кухне и пили чай. Темка щурился как довольный кот, облизывая ложечку с вареньем.

— Анна Федоровна, вы не переживайте, я уже ходил в институт, меня зачислят обратно, на заочку. Я работать пойду, и Ксюшка ни в чем не будет нуждаться, я обещаю. У меня и пенсия сейчас есть – по инвалидности. Я матери часть отдаю, но с работой будет больше получаться. Меня не везде возьмут, но где-то…

— Ладно-ладно, – улыбнулась бабушка, видя его энтузиазм, и посмотрела на меня, – а вас обоих не смущает, ну, скажем, возраст? И то, что Ксюша еще учится?

— Я и не собираюсь препятствовать, – возразил Артем, – институт важно окончить. А возраст? Что возраст? Ксюшке ведь девятнадцать летом исполнилось, а мне первого декабря двадцать будет – взрослые. И с детьми можно погодить, пока учимся, да?

— Угу, – кивнула я, откусывая пряник. Странный у нас получался разговор – как-то так быстро – вот мы уже сидим и обсуждаем вместе с бабушкой нашу будущую семейную жизнь. Гм… Ксения Путягина, я стану «Путягина» – смешная все-таки у Темки фамилия.

— Знаешь, – бабушка подлила Теме еще заварки из чайничка, – тут поговорила с одним врачом, он как раз специализируется на протезах, я тебе его номер дам, ты позвони, сходи.

— На протезах? – переспросил Артем.

— Ну да, – бабушка встала и поставила большой чайник на плиту, зажгла газ, – может быть, если сделать протез, то ты сможешь обходиться без костылей? Или только с тростью.

— Анна Федоровна… спасибо вам большое! Вы… – Тема тяжело вздохнул, уронив взгляд на свою единственную ногу, – очень расстроены?

— Брось, с чего мне расстраиваться? С того, что ты безногий? – сказала она резковато, без вежливых околичностей. – Так я войну прошла, знаю, что к чему. Ноги – это, конечно, нужно и важно, но еще важнее… – вот тут, – она подошла к Артему и положила ему руку на грудь, – то, что здесь – важнее. А сердце у тебя большое, мальчик.

Я видела, как на глазах у Темки блеснули слезы и подбородок чуть задрожал. Он зажмурился, совладал с собой и через миг открыл глаза, с благодарностью глядя на бабушку:

— Спасибо, Анна Федоровна, за ваши слова. Для меня это знаете, как важно! Прямо очень!

— Вот и хорошо, – бабуля кивнула, – да, и жить вы можете у нас. Ну, пока во всяком случае. Думаю, мама твоя не станет возражать.

— Ого! – Темка открыл рот.

— Ну а где вам еще? У вас однокомнатная, если я ничего не путаю, там не разместиться, и не по съемным же углам мыкаться. А у Ксюшки комната своя. Если ты не пьяница и не дебошир – уживемся.

— Конечно! Обязательно! – восторженно тараторил он. – Я нахлебничать не буду – обещаю.

— Ладно-ладно, – бабушка похлопала его по руке, – поживем – увидим.

Я будто бы шла через время, а оно – текло через меня. Минута за минутой, день за днем… дни складывались в недели, недели – в месяцы. А я никак не могла отвязаться от едва заметного, но бесконечно присутствующего ощущения – что события движутся как-то сами собой, и вроде бы с моим участием, и мне в них даже хорошо, но… будто бы отдельная часть меня стоит и наблюдает за всем. Или что все эти минуты, дни и месяцы – сон. Длинный, долгий, почти реальный, почти…

Институт, преподаватели, анатомичка, вечная зубрежка, короткие звонки родителей и их подрастающая малышка, бабушка, Темка…