Книга Помоги мне умереть, страница 67 – Наталия Лирон

Нажала «отбой». И села тут же, в гостиной, на пол, обхватив голову руками.

«Он же… каждое утро туда ходит. Ездит в командировки, рассказывает, какая коза его начальница. Господи… он же зарплату приносит каждый месяц! И больше, чем раньше, сказал, что его повысили».

Реальность разваливалась на пазлы, и пазлы эти были из разных картинок.

— Мам? – В проёме двери стоял Егор. – Что случилось-то?

Он был напуган, но старался не подавать виду.

— Там у Даньки что-то совсем жуткое? Он ругается и не говорит.

Она посмотрела на сына: с костылём, высокий, худой, беловолосый и светлобровый – точная копия своего отца. Как и его брат.

Нет, не точная – Егор теплее Даньки, а уж Димы-то и подавно. И ей стало жаль его.

— Он просто очень расстроен, и не всё так страшно, – она старалась говорить мягко, – у него разрыв мениска, который никто не заметил сразу, и нужно оперировать.

— Так чего он тогда? – Егор сложил руки на груди.

— А того, что накрылась сборная, – крикнул Даня из кухни, – я, между прочим, всё слышу.

— Так иди к нам, – Марина встала с пола, пересела на диван и похлопала по нему, – садись.

Егор плюхнулся на диван, и в дверях, ровно на том же месте, показался Даня, почти точная копия своего брата.

— Я же говорил, не нужно было идти ни к какому врачу.

— Серьёзно? – Марина рассердилась. – И что бы было? Ну вот что?

— Не знаю, – он в ответ повысил голос, – само бы как-нибудь зажило.

— Так и зажило! – Она всплеснула руками. – Только сейчас нужно операцию делать! Данила, ты как двухлетний, честное слово! Накрыл голову полотенцем и думаешь – спрятался, не видно тебя?

— Такие шансы бывают раз в сто лет! – У него на глазах появились слёзы. – Меня пригласили в олимпийскую сборную страны, мам! Это то, о чём я мечтал!

— Детёныш ты мой, детёныш, – она посмотрела на часы, – но ты бы даже нормально тренироваться не смог – у тебя там фрагменты блуждают в свободном полёте. Овербах же показал на снимках.

— Чёртово дурацкое колено! – Он со злостью посмотрел на свою ногу, потом на брата. – Это всё из-за тебя! Ты за меня уцепился, поэтому и я упал!

Егор от таких слов вжался в диван.

— Эй, полегче! – прикрикнула Марина. – Брат тут ни при чём. Очень хочется найти виноватого? Я понимаю, что ты злишься, кто бы не злился на твоём месте. Но ни Егор, ни я не виноваты, иногда что-то плохое случается просто так – хотим мы этого или нет.

— Хрень собачья! – ругнулся Данька. – Почему я? Что я такого сделал? И с Никой ещё всё это… да блин!

— Полностью с тобой согласна, – Марина похлопала рядом с собой, – иди, садись.

Он стоял в дверях всклоченный и сердитый.

— Давай. – Она склонила голову.

Он подошёл, сел…

Марина медленно положила его голову к себе на плечо. Он повернулся и уткнулся в неё носом, потом лбом.

Так и сидел, не произнеся ни звука, но она знала, что он плачет. Егор чуть прислонился к ней с другой стороны.

Вокруг них троих хрустально замирал день, огораживаясь ершистой тишиной, в которой звуки становились медленно-весомыми, наполняя их мир. За окном снова застучал дождь, и старые часы, вторя каплям, в ответ пробили круглые три часа дня начинающегося мая.

— Ника завтра в клинику идёт, – Данила поднял голову, – я хотел с ней пойти, а тёть Света не пускает.

— С тёть Светой говорить без толку, я поговорю с дядь Костей, и всё будет отлично.