Книга Помоги мне умереть, страница 57 – Наталия Лирон

— Мама в последнее время вообще какая-то ненормальная стала, – Вероника покрутила пальцем у виска, – как с этими детьми работать начала, так совсем… Папа ей сто раз уже говорил, чтобы бросала.

Марина припомнила, что какое-то время назад Света стала работать няней в состоятельной семье, помимо основной работы в детском саду.

— Ладно, разберёмся, – она посмотрела на Даню, – да, и кстати, тренер твой звонил, спрашивал, не заболел ли ты часом.

— Я работал, – Данила стушевался, – что? Честно, мам, попросился грузчиком в кафешку возле Никиного дома.

— Капец! – Марина сложила руки на груди. – Просто ка-пец, Данила. Я дико злюсь! И не из-за того, что ты работал, и не из-за того, что Вероника в интересном положении…

— Я знаю, – у него на глазах выступили слёзы, – я знаю, мам, прости. Я просто… испугался.

— Кого? Меня?

Марина была сильно расстроена. Неужели её ребёнок настолько ей не доверяет?

— Папы.

Она поджала губы, совершенно не ожидая такого ответа.

— Папы? Приехали.

Послышался звонок в дверь.

— Это отец! – переполошилась Вероника. – Я не хочу домой, я боюсь. Она меня опять отлупит.

Данька её крепко обнял.

— Без истерик! – прикрикнула Марина. – Всё будет нормально.

Звонила в дверь Егоркина Гуля. А минуты через две пришёл Костя.

Ночь проникла в квартиру, будто незваный гость, разметав по углам косые тени, сгустилась и осела на мебели и вещах, делая пространства больше, а звуки глуше.

В ванной горели семь свечей, расставленные на случайных поверхностях – стиральной машине, зеркальной полке, в углу ванной. Марина лежала с закрытыми глазами, откинув голову на мягкий валик, скрученный из полотенца, и старалась не думать. Этот день сползал с неё, будто старая змеиная кожа, и растворялся в подсоленной душистой пене.

Дима спал. Спали и Егор с Данилой.

Она мысленно перелистывала последние сутки туда и обратно – по строчкам и словам. По разговорам и поступкам.

«А Данька-то, а! Хорош! Благородный такой». Она гордилась им и завидовала рыженькой некрасивой Веронике. «Грузить-разгружать пошёл с больной ногой, чтобы денег ей на аборт заработать, надо же! Мужик совсем! Господи… а могла бы стать бабушкой. И чисто гипотетически – могу». Она хохотнула.

Дима… Он пришёл, когда мальчишки уже улеглись (чему втайне очень был рад Данила), и, пока он ужинал, Марина рассказала ему всё – и про Никину беременность, и про Данькину ногу. Он закатывал глаза, говорил, что это ужас и кошмар, а потом вздохнул:

— Марусь, я смертельно устал, а завтра ехать в командировку с самого утра, давай спать ляжем. Я приеду, и мы всё решим, ладно?

— Я уже всё решила. – Она вздохнула в ответ и вышла из комнаты.

Это было правдой.

Когда приехал Костя, чтобы забрать дочь домой, он оказался на удивление вменяемым, в отличие от жены. Никого убивать не собирался, правда, на Даню смотрел исподлобья, но им с Мариной всё-таки удалось поговорить. Сошлись на том, что семейство Клеверовых оплатит хорошего врача для Вероники, поскольку срок уже приличный, ей явно придётся лечь в больницу.

Запрещать детям (которые уже не дети) встречаться – дело бессмысленное, так что с обоих взяли клятвенное обещание впредь соблюдать осторожность и под надзором родителей изучить вопросы контрацепции.

А нога… так через пару дней они уже идут к врачу, да и Даня говорит, что почти не болит. И вроде он действительно хромать стал меньше.