Книга Помоги мне умереть, страница 43 – Наталия Лирон

Она приняла цветы, и тут же пришёл Данька с тренировки, глянул на отца и на букет:

— Ого! А по какому поводу?

Марина захохотала.

— Да что вы, в самом деле! – вспылил Дмитрий. – Я разве не могу просто маме цветы купить?

— Ну да… – Он не обратил внимания на реплику отца, разделся и, чуть подхрамывая, пошёл в комнату.

— Данила, – Дима смотрел ему в спину, – ты хромаешь или мне мерещится?

Если у Данилы не хватало сил имитировать бодрую походку, значит, болело сильно.

«Господи, когда уже мы до этого Овербаха доберёмся? Если он и сейчас отменится, то пойдём к кому угодно. Сколько можно это всё продолжать?»

— Мерещится, – буркнул сын, – кстати, мам, а Михаил Павлович ничего не прислал?

— С утра ничего не было, но я вечером не смотрела, – честно ответила она.

— Посмотри, пожалуйста. – Даня был не в духе.

— Хорошо. Что случилось? – Марина встревожилась.

— Плохо потренировался. Много уроков. Устал. Хочу спать, – монотонно проговорил он.

— Ладно, иди мой руки и ужинать. – Она так и стояла с букетом, не зная, куда его деть.

— Я не голодный, – он уже открыл дверь в детскую, – не заставляй меня.

Навстречу из комнаты вышел Егор, посмотрел на родителей, на цветы.

— О! Вы идёте в гости?

Марина зло посмотрела на Диму. Ей хотелось треснуть его этим веником по башке. Кто виноват в том, что дети воспринимают букет как что-то или «по поводу», или «для другого»?

Дмитрий, раздражённо, не глядя на сына:

— Нет, не идём!

— Я просто спросил, – справедливо обиделся Егор.

— Отличное начало вечера! – Марина пошла за вазой, хоть ей и хотелось выбросить ни в чём не повинные цветы в мусорное ведро.

Он медленно открывает глаза.

– Да? – Я тоже открываю, потому что вздремнула, свернувшись в кресле.

– Я иногда думаю… – Он чуть поворачивается ко мне и замолкает.

Я чувствую его запах изо рта и от больного тела, я давно уже привыкла и притерпелась.

– Да?

– Может, нужно было сразу умереть, – он говорит серьёзно, – чтобы не было этого всего.

Я помогаю ему сесть, подтыкаю подушки и чуть отодвигаюсь, слушая.

Он по давнишней привычке подтаскивает костлявое колено к подбородку.

– Было же и хорошее, – я вспоминаю, – мы ездили на море.

– Ага. – Он чуть морщится.

– И тогда всем было хорошо.

Смотрит, смотрит на меня.

– Он скоро приедет?

– Написал, что на следующей неделе.

– Хм… – саркастический смешок, – может, до следующей недели я и доживу.

– Доживи.

«Пара-па-пам-пам-пам, пара-па-пам-пам-пам-парампампам».

Марина шла по полуденному Невскому, затянутому тучами по самый шпиль, и напевала. Очень непривычно ветер холодил оголённую шею и уши – и это было приятно и странно. Стрижка называлась пикси, и так коротко она не стриглась никогда. Впервые в жизни она пошла стричься не в соседнюю парикмахерскую, а в приличный дорогой салон. Стрижка стоила целое состояние, но оно того действительно стоило.

Невысокая танкетка, узкие тёмно-синие брюки, кремовый топ грубой ткани, пиджак до бёдер и хлопковый полосатый шарф, делающий яркий акцент. Новая причёска шла ей невероятно!

Глядя на своё отражение в витринных стёклах, она себе подмигнула: «А кажется, я немного скинула, да?» Во всяком случае, те брюки, которые сейчас были на ней, сидели отлично, хотя достала она их из «похудательных» запасов.

Семёна она увидела, как только вошла в зал ресторана, он смотрел на вход, но мимо неё.