Онлайн книга «Помоги мне умереть»
|
— Мам… – в дверях стоял Данила, – я уроки сделал, поел и иду спать. Спокойной ночи. — Спать? – Марина глянула на часы. – Ого, это не шутка? — Не-а, половина одиннадцатого. Она моргала, глядя на стрелки. — И куда делись четыре часа? Данька, какой же ты у меня взрослый и дисциплинированный парень. – Марина растрогалась. Он пошёл спать, а Марина отправилась на кухню – совсем скоро должен был приехать Дмитрий, и ей хотелось успеть приготовить что-нибудь вкусное на ужин. «Таблица – ночью, клянусь!» Пиликнул мобильник – «вот как раз и он». «Здравствуйте, Марина, как вы поживаете? Как ваш мальчик? Всё ли хорошо? Я узнавал у приятеля – операция назначена на вторник, верно? Как он себя чувствует и как вы?» Писал Семён. На часах было без четверти одиннадцать. Поздновато для СМС от заказчика. Подумав, она ответила: «Огромное спасибо, я ваша должница. Сын волнуется в ожидании операции, но всё остальное отлично. Таблицу пришлю завтра утром». Сухо, просто, благодарно, но не вычурно. «Забудьте про любые долги, Марина, не расстраивайте меня. Мои поступки – это всегда добрая воля, я не рассчитываю ни на какие ответные услуги или оплату. За исключением бизнес-обязательств, о которых я всегда договариваюсь заранее». Кратко, ёмко и исчерпывающе. И похоже, он несколько обиделся. Ей стало неловко, она вспомнила разговор со Светланой и в который раз подумала, что не стоит с ней откровенничать. Написать ему что-то ещё или нет? Может, нужно извиниться? «Я рад, что у Егора всё благополучно. И будет ещё лучше», – прилетело от него. Он помнит, как зовут моего сына. «Я тоже очень рада. Спасибо вам, Семён». Он ничего не ответил. * * * Он всё ещё стесняется, и это то, что не позволяет ему раствориться и размазаться. Сразу после операции я ухаживала за ним, подавая судно, и поэтому он стремился встать как можно быстрее, чтобы добираться до туалета самостоятельно. – Я сам, – предупреждающе говорит он, отодвигая одеяло, – я, конечно, умирающий, но ещё живой. Привычно подгребает под подмышки костыли и медленно переносит на них вес исхудавшего тела. Мы часто шутим о смерти. Это делает её менее величественной и неотвратимой, так мы пытаемся примириться с её неизбежным приходом. Я смотрю, как он медленно ковыляет к туалету, – пять шагов? Шесть? Так мало. Так много. Достаю вязанье, автоматически прислушиваясь к звукам из-за двери, – тихо. Притерпеться к запахам не сложно – я помню, как его неукротимо рвало во время первой химии. И меня едва не выворачивало вместе с ним. Потом стало легче. Каким бы тошнотворным и гадким ни был этот запах – он про жизнь. Смерть не пахнет ничем. Она отвратительно стерильна. Что-то его долго нет. Я подхожу к двери и легонько барабаню костяшками пальцев. – Эй, есть кто живой? Дверь открывается бесшумно. И я придерживаю её, пока он идёт обратно. – Я бы побегал напоследок, – он почти смеётся, садясь на кровать, – жаль, что в жизни нельзя вернуться назад хоть на пару минут. – Точно жаль, я бы тоже с тобой побегала. Он ложится, и я всё-таки накидываю на него одеяло, чтобы ему не пришлось это делать самому. – Ну ты-то ещё побегаешь. За нас двоих. От такого простого действия, как поход в туалет, он уже устал. – Как там малыш? – Он приоткрывает глаза. – Хорошо, растёт. Смешной, смотри. |