Книга Помоги мне умереть, страница 177 – Наталия Лирон

— Угу.

Мы идём мимо ловких таксистов, наперебой предлагающих свои услуги:

— Нет, спасибо, – оборачиваюсь к Даньке, – к Егору уже завтра, я тебе дам адрес и встречу в вестибюле, а сегодня отдыхай, силы тебе понадобятся.

— Угу.

— Дань, – мы доходим до машины, – ты всё-таки по возможности хоть что-то говори, а то на одном «угу» далеко-то не уедешь.

— Х-х-х-хорош-ш-о, – он закидывает чемодан в багажник, – эттто п-п-просто д-д-д-долго оч-ч-ч-чень.

Я вздохнула. Да, заикался он сильно.

— К-к-к-как Ег-г-г-гор?

Мы выезжаем с территории аэропорта.

— Даже не знаю, что ответить. Ты, главное, не пугайся, когда его увидишь.

— С-с-с-ск-к-к-олько? – Он едва выговаривает это слово.

— Н-не знаю, – я с удивлением обнаруживаю, что сама начинаю немного запинаться, – пара недель. Не долго.

— Угу.

Мы едем по широкой удобной дороге. Петербург летит навстречу современным Вантовым мостом и дальше-дальше, по набережной, оставляя слева Володарский, потом Железнодорожный, доезжая до моста Александра Невского и не доезжая Охтинского.

— Если захочешь, можешь дома остановиться, там всё ещё больше изменилось, не узнаешь совсем. – Мы тормозим на светофоре.

— Н-н-нет, – быстро говорит он, – я с-с-с-нял к-к-кварт-т-т-тиру б-б-б-лизко.

В прошлый раз, когда он приезжал год назад, чтобы всем вместе поехать в отпуск, я снимала для него квартиру посуточно. Тогда был аргумент, притянутый за уши, мол, чего всем вместе ютиться. Галина Ильинична, которая тогда в основном жила у нас, помогая с Мишкой, и Егор на это повелись, испытывая лёгкое чувство вины. Но я знала, в чём дело.

В тот приезд домой он зашёл один раз, когда не зайти было невозможно – мы устраивали обед в честь его приезда, и видно было, что заметно нервничал, постоянно оглядываясь на незнакомые стены.

Сейчас квартира, которую он снял (сам, на свои деньги), находилась буквально через пару домов – пешком пять минут.

Поднимаемся на третий этаж, он втаскивает чемодан, параллельно обсуждаем простые вещи – как поменять деньги, купить продукты и заказать еду на вечер, проверяем работает ли душ.

— М-м-м-ам, – наконец говорит он, – я н-н-н-е знн-н-наю, чт-т-то д-д-делать.

— В каком смысле?

— В – в-во вв-в-всех. Т-т-ты же бб-б-будешь т-т-т-там, с Ег-г-г-гором, а я ч-ч-ч-что т-т-тут? Н-н-ну и к-к-к-ак э-т-т-т-о в-всё б-будд-д-д… – д-д-д…

Он краснеет, кашляет, пытаясь произнести это проклятое «Д» потом замолкает, сжав зубы, достаёт крошечный ноутбук и начинает строчить с невероятной скоростью.

Я параллельно отвечаю:

— Дань, Да-ня, погоди… ты не просто приехал ждать его смерти. Ну а как ещё это назвать? Да никак! Ты приехал увидеться с больным братом и да, проститься с ним. Дурацкая, я согласна. Ну что делать? Жизнь дурацкая. И смерть не менее дурацкая. И никуда не денешься. Ему плохо. Боли. Часто болит. И сильно. На морфине. Худой, да, очень худой. И лысый. Но он по-прежнему твой брат и тебя обожает, как и в детстве. Он не знает, – я поправилась, – про заикание твоё знает, конечно, он не знает о смерти отца всё. И не надо. Мишка с бабушкой приедут тоже завтра, думаю, придётся пару раз прийти в гости. Там ничего старого не осталось, будет легче. И Мишка совсем вырос, в ноябре два будет, болтает уже понемногу. Хорошо, хорошо.

Я вечером забегу, принесу еды. Почему не надо? Да, погоди, вот деньги и твоя российская симка. Ну ладно, я ведь и твоя мама тоже, помнишь? Сходи в магазин или закажи доставку и спать ложись. Всё, располагайся, и постарайся совсем уж не нервничать. Возможно, Дань, возможно. Я же могу. Ну… как-то могу, значит, и ты сможешь.