Книга Помоги мне умереть, страница 13 – Наталия Лирон

Яйца под соусом были безупречны, и она мысленно поблагодарила повара. Это была такая редкость – чтобы кто-то готовил для неё. Обычно для всех готовила она.

— Закажите себе к кофе пирожное с ореховым пралине, – Семён взялся за ажурную ручку небольшой чашечки, – ах, отличный кофе! Думаю, что кенийский средней прожарки. Я бы добавил перечную нотку. Но и так сгодится.

Он поднял руку.

— Два с ореховым пралине, – он смотрел на Марину, – да?

— Да, – пришёл её черёд удивляться, – вы так разбираетесь в кофе, что можете отличить кенийский от… от, я не знаю, какой ещё бывает. От арабики?

Он чуть скривился:

— Арабика, робуста, стенофила и либерия – это виды кофе, а Кения и Эфиопия – это страны произрастания. И конечно, кофе сильно отличается. Так же, как и от прожарки и от помола, – да много факторов. Как везли, как хранили…

— Надо же!

Марина украдкой глянула на часы – стрелка бодро двигалась к одиннадцати, но он ни словом не обмолвился об отчёте.

Она смотрела как он держит чашку, на красивые мужские руки – небольшие, с ровными, длинноватыми пальцами и аккуратно постриженными ногтями. Перевела взгляд на лицо – заострённые скулы и яркие глаза, которые в свете редкого питерского солнца казались насыщенно-шоколадного цвета, и подумала о том, что внешность у него неординарная.

Он открыто улыбнулся:

— А теперь поговорим о работе.

— Ух… – очарование улетучилось, она тут же собралась, – конечно. Как я уже говорила, я…

— Погодите, Марина, – он поставил чашечку и посмотрел на неё внимательно, – что у вас случилось?

— В смысле? – не поняла она.

— В прямом, – Семён покачал головой, – если работу делали вы и никому её не отдавали, а я в этом не сомневаюсь, то остался единственный вариант – что-то случилось именно у вас. Не бывает так, чтобы гениальный аналитик в одночасье превратился в посредственность. Не поверю.

— Э-э-э… – Ей было лестно услышать «гениальный».

— Так что?

Ей не хотелось рассказывать подробности своей семейной жизни, но и врать не хотелось тоже.

— У меня ребёнок в больнице.

— Гм… – он напрягся, – в какой? С каким диагнозом?

— Я всё исправлю, Семён, я…

Глаза напротив ждали ответа.

— В детской Раухфуса, сложный перелом, разрыв связки. Операция на следующей неделе.

— Да-а-а… дела, – он побарабанил пальцами по столу, – а велик ли ребёнок?

— Через неделю будет пятнадцать.

— О, такой взрослый сын? Дочь? – Он скользнул взглядом по её лицу и шее.

— Сын. И это младший, – она невольно улыбнулась, – старшему сыну шестнадцать, погодки.

— Ещё интереснее. Вы умеете удивлять! Сейчас… – он достал мобильный, нашёл какой-то номер и нажал кнопку вызова. Через пару гудков ему ответили, – да, привет Павел Кириллович, и я очень рад. Рано? Да брось. По делу. Паша, мне нужно детёныша одного посмотреть. И при необходимости прооперировать. Нет, не мой, но можешь считать, что мой. Ага… сейчас. Я… Марин, как зовут ребёнка?

— Егор Клеверов.

— Пятнадцатилетний парнишка, Егор Клеверов, я пошлю тебе текст, Паш, в Раухфуса. Перелом и связки там… Хорошая, говоришь? Ну и отлично! Когда? Пару часов? Договорились. Спасибо. Наденьке и Анюте приветы от меня.

Он положил телефон на стол.

— Всё будет хорошо, Марина, он через пару часов перезвонит и…

— Погодите, – она смотрела на него во все глаза, не очень понимая, с чего вдруг едва знакомый заказчик текста взялся решать её проблемы. Ей было приятно, ей было странно, и… она разозлилась, – но я… я вас ни о чём не просила.