Книга Помоги мне умереть, страница 126 – Наталия Лирон

— Да.

Нелепый ком тревог, что колючей проволокой перекатывался в груди, распустился и растаял, уступив место теплу.

Мы гуляли по старой Яффе, первые несколько часов я буквально через каждые минут тридцать-сорок строчила сообщения Егору, и часа через три его терпение лопнуло: «Мам, у меня всё в порядке, перестань мне так часто писать. Если что-то случится, то я позвоню».

«Супер!» – Я повеселела и убрала мобильник в сумку.

— Как там? – Семён щурился на ярком солнце.

— Кажется, я достала своего сына.

— Ты просто волнуешься, – он дотронулся до моих солнечных очков, – где тут можно купить что-то похожее по сходной цене? А заодно поесть? А то в последний раз меня кормили в самолёте. И в Токио уже день не то что к вечеру клонится, а скорее к ночи.

— Ой, точно же! – Я и не подумала о разнице во времени и о том, что она может быть утомительной. – Но я тут заведений никаких не знаю.

— Тогда давай сядем куда-нибудь наугад. – Кажется, он был слегка раздражён.

До ближайшей кафешки, которая оказалась метрах в ста, мы дошли молча.

Он открыл дверь, пропуская меня вперёд.

— Марина, ты не сердись, я просто голодный и устал. Какое-то количество сносной еды исправит дело, а если вместе с бокалом вина, то лучше мне станет ещё быстрее.

Пока Семён жадно поглощал завёрнутый в питу фалафель со множеством добавок и соусов, я разглядывала его – давно не виделись. Кажется, он немного похудел – сильнее обострились скулы. Лысина чуть поблёскивала на солнце, подбородок оброс двухдневной щетиной. Лёгкие льняные штаны тёмно-серого цвета и чёрные сандалии, аккуратно подстриженные ногти на руках и ногах, часы на чёрном ремешке неизвестной фирмы и бордовая футболка.

Только сейчас, глядя на него пристально, я заметила и чуть покрасневшие белки глаз, и некоторую одутловатость на лице. Похоже, он действительно устал.

Напряжение, схлынувшее в машине, нарастало снова. Передо мной лежала нетронутая пита.

— А ты чего не ешь? – кивнул он.

— Что-то не хочется. – Аппетита действительно не было.

— Брось, это вкусно! – Семён откусил внушительный кусок. – Сто лет не ел хороший фалафель, а тут неожиданно повезло! Ты сначала вина выпей, – он поднял бокал, – за встречу в неожиданном месте, да?

— За встречу! – Мы чокнулись.

Вино действительно помогло, я взялась за еду.

— Слушай, действительно вкусно!

— Израильтяне умеют есть! А значит, умеют и готовить. Не все и не всегда, но часто.

— Ты тут не в первый раз? – Я оглядела вокруг, имея в виду страну.

— И, надеюсь, не в последний, – он тоже посмотрел по сторонам, – у меня бабушка по маминой линии еврейка, так что, по большому счёту, если мне очень захочется, я могу рассчитывать на репатриацию.

— Даже так? – Я удивилась.

— Только это вряд ли.

— Почему? – Мне было интересно.

— Не моё место, не моя страна – жарко очень, да и арабские женщины, завёрнутые сверху донизу в чёрные бурки, нагоняют на меня тоску. Я Петербург люблю.

— Я тоже. И скучаю по нему.

— Ничего, скоро вернётесь. – Он увидел, что я закончила есть. – Ну что, ты готова двинуться дальше? Нужно же мне найти солнечные очки.

Как только мы вышли, я заметила, что его настроение значительно улучшилось.

— Смутно помню, что в Яффе был небольшой блошиный рынок, правда, не знаю, работает он сейчас или нет, – Семён пытался сориентироваться, – давай-ка пойдём вот туда.