Книга Прикованная, страница 85 – Наталия Лирон

Они привыкали к детским крикам, к постоянному молочному запаху, к тому, что порядок – понятие относительное, а Кира уже не «ребёнок», а сама мать и «боевая единица» в уходе за младенцем.

Вся Еленина любовь к Глебу, которая возникла из неведомых глубин полгода назад, а теперь в одночасье должна была исчезнуть, никуда не исчезла. Она обрушилась на поцелованную солнцем головку, но и Кира, и Алика этому только радовались. Смешливый рыжик заполнил пустоту, которая зияла после Глеба, и Елена вышла на работу через две с половиной недели, когда не выходить уже было совсем нельзя.

Она ушла в свои мысли и не заметила, как медсестра замолчала.

— А ещё, вы знаете, был скандал! – воскликнув, Верочка продолжила: – Вы знаете, Вадим Лотов чуть не подрался с Вероникой Константиновной.

Елена не удивилась, потому что и так знала, получив СМС и от самого Вадима, и от доктора, которого поставила себе на замену, и от главврача клиники, до которого этот инцидент докатился.

Она зевнула – Лялька сегодня не спала полночи, и Елена укачивала её, давая Кире отдохнуть.

— Уладилось? – Ей не хотелось об этом говорить.

— Вроде бы, – медсестра листала бумаги, – так на него не похоже – всегда такой вежливый и обходительный парень, но знаете, всякого человека можно довести до белого каления. Он так за маму переживает! Да и Вероника Константиновна… – Верочка осеклась.

— Это точно, – Елена поняла, что хотела сказать медсестра, Вероника Константиновна была отнюдь не самым чутким человеком, – но зато она прекрасный врач! Кстати, она на месте?

— Сегодня у неё операционный день, – Верочка посмотрела в календарь, – и ещё скопилось много врачебных отчётов, я положу на стол, чтобы вы подписали.

— Хорошо, я часть работы возьму домой, – Елена с ненавистью смотрела на две большие стопки бумаг, – к Лотовой я сейчас зайду, дайте мне данные по её послеоперационному состоянию. Из реанимации уже перевели?

— Перевели, – медсестра листала бумажки, – состояние удовлетворительное. Вот карта.

Елена села на стул, рядом с постелью больной, и ощутила явное дежавю. Вот такие пустые и выхолощенные глаза, в которых за зрачками поселилась смерть, она уже видела.

Конечно, её пациенты часто не выздоравливали, а умирали, но не у неё в отделении, их отправляли или домой, или в хоспис на паллиативное лечение.

Сейчас ей казалось, что она смотрит самой смерти в глаза.

Дубовец. Светлана Афанасьевна.

Елена вспомнила такие же серые глаза и тот же замогильный взгляд.

Со смертью не договоришься.

— Спасибо вам, – пациентка положила свою тонкую ладонь поверх руки Елены, – спасибо, доктор. Пусть идёт как идёт, спасибо за вашу теплоту и заботу. Я устала. Я очень устала. Не нужно больше никаких операций.

Елена похлопала её по руке и встала.

Она ушла пораньше, как и говорила Верочке, прихватив с собой ворох бумаг. Зайдя домой, она первым делом спросила:

— Ну как наш рыжик?

— Извёл меня до невозможности твой рыжик. – Кира вышла в коридор, меланхолично раскачиваясь из стороны в сторону с покряхтывающим младенцем на руках.

— Давай мне, – Елена протянула руки, – иди отдохни немного. Можешь развлечься приготовлением ужина.

— Так себе развлечение, – скривилась дочь.

— Тогда закажи. – Она её уже не слушала, а с умилением смотрела на крохотное личико. – Твоя мама рассказывает, что ты её извела. Правду ли говорит, а, Алика Васильевна? Неужели правда? Такая милая девочка и плохо себя вела? Ни за что не поверю!