Онлайн книга «Прикованная»
|
Рукава его рубашки закатаны по локоть. Нет ничего чудеснее хорошей мужской рубашки на голое тело. Елена носила их вместо пижамы: в этом было уютное ощущение сопричастности, принадлежности. Нечто такое, что говорило: «Это мой мужчина, поэтому я хожу в его рубашках». Глеб спал, уютно подложив руки под щёку, и Елена едва не засмеялась – как маленький. Она тихо выбралась из кровати и отправилась в туалет, а потом на кухню выпить воды. Новенькое умытое утро раскрашивало день в яркие цвета, но в спальне царил полумрак. Как коренной петербуржец, Глеб обзавёлся плотными шторами, которые скрывали летние рассветы и давали возможность поспать, не подчиняясь солнечным часам. На подоконнике лежали ключи с брелоком в виде злополучного красно-белого шарика. Елена положила их на ладонь. Так странно… Это именно те ключи, которыми когда-то умерший человек открывал дверь этой квартиры. Бессонная кошка заглянула на кухню и требовательно мяукнула над миской, думая, что наступило утро и её будут кормить. — Нет-нет, – погладила её Елена и вернулась к собственным мыслям. Да, она пришла сюда сама, своими ногами, и её не били, не выкручивали руки, даже не угрожали. Но всё-таки это было насилие. Согласилась бы она на трезвую голову переспать с тем симпатичным кудрявым парнем, которым был тогда брат Глеба? Возможно, да. Но вряд ли в самую первую встречу. Она крутила это у себя в голове сотни раз, пыталась пережить и переделать тот вечер и ту ночь раз за разом, но всё было бессмысленно, потому что прошлое не повернуть вспять и теперь у неё есть Кира. Елена перекатывала брелок с ключами у себя в руке. Чуть приоткрыла штору, чтобы чётче видеть. Один ключ, второй и маленький от почтового ящика. «Раз, два и от почтового ящика». Эта фраза прозвучала внутри голосом того, молодого Лёши. И её снова отбросило на девятнадцать с половиной лет назад. Сознание возвращалось кусками, и она смотрела внутрь себя, полусмежив веки. Вот она, лежит голая, укрыта чем-то шерстяным и колючим, руки привязаны за головой, ноги – к спинке кровати. «Господи, что ты творишь!» – глухо говорит кто-то. Голова тяжёлая – не поднять, ресницы слиплись. «Да ладно, успокойся, – это снова Лёша, – ты свою-то куда дел? И чего ты так рано?» «Её родители из гостей вернулись, и я уехал. Зачем ты привязал её?» – Глухой голос кажется знакомым. «Да просто так, чтобы не дёргалась. Слушай, дай мне ещё полчасика», – просит Лёша заискивающе. «Иди ты к чёрту!» Елена узнала, это он, тот бородатый друг, – его голос. «Глебушка, а может, ты? Я Катьке не скажу, обещаю. Девчонка симпатичная – ножки, попка, грудь маловата, правда, но хороша», – Лёша почти шепчет. Молчание. Она хочет открыть глаза, моргает, моргает, моргает… Кашляет, облизывает губы: — Я…кх… домой. — Твою мать! – Бородатый шарахается от кровати. – Она что, всё слышит? Она открывает глаза, снова закрывает, веки тяжёлые, медленные. — Да брось, – машет рукой Лёша, – это остаточные явления, она ничего не вспомнит. Флунитразепам – штука крепкая! — Ты что, её опоил? – удивляется тот, кого называли Глебушкой. — Не прикидывайся идиотом, – злится Лёша, – могу тебе дать, попробуешь со своей. Отличная вещь, она будет сонная и весёлая одновременно! Звуки смазываются и закручиваются в воронку. Она проваливается в невесомость, куда долетают только обрывки фраз: |