Онлайн книга «Прикованная»
|
Отворачиваюсь и наматываю цепь на палец – она тонкая и прочная. Я трогала эти звенья много раз, просто так их не разорвать. Возвращаюсь в комнату, забывая про боль, и шарю по ней взглядом… Я не знаю, сколько прошло времени после транка, когда я очнулась: пару часов? Или это уже другой день? Если он жив и просто спит, то, значит, может очнуться в любую минуту. А если всё-таки умер? – Вставай, – поднимаю себя, – не думай, ищи, – бреду обратно. Диван, ковёр, коченеющий труп Маши. За диваном стеллажи с книгами, не дотянуться… Проигрыватель, пластинки… Разломать, и будет острый край, нет, нет, не справиться с цепью. Что ещё? Пианино? Бесполезно, не дотянусь. Журнальный столик, стекло… но нечем разбить. Сердце стучит часто-часто, жажда скребёт горло песком, так всегда после лекарства. Нужно сосредоточиться и найти что-то, чем можно разорвать цепь, пока он не проснулся. Как же хочется пить! Мысли мечутся стрекозами… Смотри… ну смотри же… Диван, ковёр, стол, пианино… подсвечник! На пианино литые подсвечники, но я не могу до них дотянуться. Всхлип… Я замираю, прислушиваюсь, это не может быть Маша, это может быть только он. На цыпочках подхожу к порогу, выглядываю – положение его тела изменилось. А значит, у меня не много времени. Хватаю книгу со стеллажа, кидаю в подсвечник, он с грохотом падает наискосок далеко от меня. Слышу невнятное мычание и кашель в прихожей. Он просыпается. Хватаю книги и швыряю опять. Ещё… ещё… и ещё… Оборачиваюсь на дверь… Господи, дверь! Забываю о подсвечниках – выглядываю в коридор… шуршание, кашель, всхлип – тёмный ком ворочается. – М-м-мам… – Он приподнимается на локтях, голова опущена вниз. Время режет минуты, их мало, мало, мало… Я просовываю тонкую цепь под дверь, загоняю между дверью и косяком, хочу перекусить цепь, словно плоскогубцами… Загнала – получилось! Но теперь мне не дотянуться до ручки! Нужно короче. – Ма-а-ам-а! – Его голос становится громче, трезвее. Мельком смотрю – сидит, прислонился к стене, руками держит голову. Время сжимается в песок. Пробую снова – нога на весу, просунуть цепь в щель, схватиться за ручку руками и дёрнуть изо всех сил… Дверные петли – кусачки – хлопаю так сильно, как могу, – не получается. Выглядываю – он, покачиваясь, встаёт, опирается о стену: – Мам, ч-что ты делаешь? Ч-что? Времени нет, оно размололось в труху. Давай же! Давай! Дверные петли, проём, цепь… стараюсь попасть, чтобы пазы петель зажали цепь… – Ма-а-ам! – Его голос ближе. Он идёт из прихожей ко мне. За мной! Ближе, ещё ближе… Рядом. Изо всех сил дёргаю дверь, закрывая перед его лицом, поворачиваю крохотный рычажок на ручке, запирая: – Нет! «Нет, я, кажется, не туда еду». – Глеб оглядывался по сторонам, пытаясь сориентироваться и прикидывая, где бы ему встать. Лучший указал ему месторасположение жилища Владимира Левашова, но дом был невидимкой – по навигатору здесь значился только лес. «Тмутаракань!» – Глеб съехал с основной дороги на просёлочную и наконец остановился. Тишина, только шум сырых голых веток, Глеб вынул пистолет, снял с предохранителя и отправил патрон в ствол. На часах половина третьего. Он не знал, правильно ли поступает, собираясь вломиться в чужой дом ночью. Если предположения лучшего верны, в чём он предпочитал не сомневаться, то тёмное время суток – самое правильное, чтобы застать этого парня врасплох. |