Онлайн книга «Прикованная»
|
Он не любит, когда я начинаю разговоры, ему нравится моя пассивность и безоговорочное послушание. Тишина. Беспечно пожимаю плечами, делая вид, что мне всё равно, беру со стеллажа случайную книгу и, шаркая цепью по полу, иду к своей высокой больничной кровати, ложусь. Открываю наугад, думая о том, что сейчас прочитаю, то и будет. Эдакое детское гадание: «Пусть я проклят, пусть я низок и подл, но пусть и я целую край той ризы, в которую облекается Бог мой; пусть я иду в то же самое время вслед за чёртом, но я всё-таки и твой сын, Господи, и люблю тебя, и ощущаю радость, без которой нельзя миру стоять и быть». Закрываю книгу, кладу на грудь и смыкаю веки. «Братья Карамазовы» Достоевского. Я невольно вспоминаю, какой он был больше трёх лет назад, когда заботился о своей матери в больнице, действительно ли та Светлана Афанасьевна была ему матерью? Что случилось в жизни этого парня, что он стал таким? Или он просто больной психопат и был им всегда? Натягиваю на плечи плед… Передо мной возникает улыбающееся личико – маленькая девочка, какой я её видела в последний раз, – я чувствую её тёплый детский запах, мягкий бархат кожи, нежные волосики. Она вся соткана из смеха и света! Тоска ложится на сердце сизым пеплом. Когда я открываю глаза, уже темно. Кажется, я задремала. Встаю, впотьмах достаю из холодильника плавленый сыр в пластиковом контейнере, отламываю хлеб и намазываю его пальцем. Оглядываюсь, прислушиваюсь – дождь барабанит в окна, не сильный, занудно осенний, мне кажется, я слышу, как деревья царапают края далёкой крыши надо мной. – Милый, ты тут? Где ты, мой родной сыночек? Я соскучилась по тебе, – стараюсь говорить самым сладким голосом, на который я способна. Мне становится не по себе в этой кромешной тишине. Что-то случилось. С ним? С Машей? – Володенька, милый, поговори со мной. Я скучаю, приходи, я жду тебя. Я сажусь на кровать, обхватываю колени руками и закрываю глаза. Глаза огромные… Кира смотрит на Глеба в полном недоумении: — Ч-что? Что это такое? Он задремал перед телевизором. Лялька уже спала, а Кира готовилась к занятиям. Глеб досадливо поморщился от того, что она его разбудила, поморгал, надевая очки: — Что? Кира молча положила ему на колени открытый ноутбук: «Привет. Не нужно обо мне беспокоиться. Я живу в Нью-Йорке, и у меня всё хорошо. То, что я пишу, очень опасно для меня, потому что я осталась в Америке нелегально, но другого выхода у меня нет. Кира, не нужно меня искать. Я попала в трудную ситуацию. И меня могут убить, если ты будешь предпринимать какие-то действия по моему поиску. И это может затронуть тебя и твою дочь. Если тебе дорог ребёнок, немедленно прекрати! Забудьте обо мне, я не вернусь. У меня теперь другая жизнь. Лена». Сонливость испарилась, Глеб перечитал письмо снова. И снова. И снова. — Ты что-нибудь понял? Это… м-м-мама? Она правда в Америке? Не может быть! Это не она! Она не могла так написать! И что это за угрозы? Глеб, я боюсь. — Сколько времени? – Он вспомнил, что снял наручные часы в ванной. — Пятнадцать минут одиннадцатого. Погоди, Глеб… Я ничего не понимаю, она же Ляльку любила всегда, я же… — Успокойся, конечно, это не она, – Глеб поставил ноут на журнальный столик, – значит, так, о письме никому ни слова, поняла? |