Книга Прикованная, страница 103 – Наталия Лирон

Он наскоро вытер руки и поставил ответ на спикер:

— Я вас слушаю.

— Здравствуйте, – голос был глухой и невнятный, – это…

— Кто? – Не понял Глеб и тут же буркнул: – Лялька, тише, я ничего не слышу. Извините, кто? У меня тут внучка…

— Это Вера, – голос стал громче, – Вера Леонтьева, мы с вами встречались несколько дней назад, вы в парк приходили…

— Да-да, да, – Глеб замер, – помню. Слушаю вас, Вера. Вы…

— Я так не могу, – слова давались ей трудно, – я просто не хочу снова в это втягиваться, у меня семья, дети, у меня… – кажется, она едва не плакала, – я не хочу в полицию.

— Ну что вы, что вы… – Он пока ничего не понимал, но почувствовал нутром – что-то серьёзное.

Лялька подпрыгнула в ванной вместе с резиновым пупсом и залила пол водой, визжа и смеясь.

— Прекрати сейчас же! – прикрикнул на неё Глеб. – Тихо!

Девочка уставилась на него как на чужого, потому что её обожаемый дед Глеб никогда так не кричал. Съёжилась и замерла с игрушкой в руках.

— Девушку я действительно не знаю, а парня я вспомнила, – в образовавшейся тишине голос из динамика прозвучал довольно громко, – это Дубовец. Сын пациентки Елены Васильевны. Имени его я не помню. Мама у него была, гм… Светлана… Леонидовна, что ли. Рак обеих молочных желёз, оперировали, потом метастазы и хоспис. Спокойный такой парень, вечно ходил в растянутых толстовках. Никаких конфликтов у него с Еленой Васильевной не было. Столько времени прошло, может, я и ошиблась, и я ни разу не видела его таким, как на фото, – в костюме с галстуком. Но всё равно мне кажется, что это он. Или очень похож.

Глеб слушал, затаив дыхание, не обращая внимания на притихшую Ляльку.

— Вера… почему вы… – Он даже не знал, как спросить.

— Не знаю, – слова звучали отрывисто, – просто поняла, что так тоже не могу. Если возможно, не втягивайте меня больше в это. Мой муж ничего не знает, тут нет никакого секрета, просто я не хочу, чтобы это отразилось на моей семье. У меня сейчас совсем другая жизнь.

— Хорошо, – Глеб взял телефон в руку, отключил спикер и поднёс к уху, – спасибо вам, Вера, спасибо, что нашли в себе силы… Я безмерно благодарен… Скажите ещё раз, как фамилия этого человека. Вы точно помните?

— Да, точно. Дубовец. Мне пора идти. До свидания.

— До свидания. И спасибо ещё раз.

Трубка дала отбой, и Глеб положил телефон на стиральную машину. Посмотрел на притихшую Ляльку:

— Ох, господи, извини меня, заяц ты мой выбегаец, извини, я… я не хотел ругаться, это был просто очень важный звонок, и… вода у тебя совсем остыла, давай-ка будем вытираться и в кроватку. Я тебе сказку на ночь почитаю. Длинную-предлинную, обещаю.

Детектив Валентин сидел на том же стуле и потирал ладони:

— Сейчас я вам фокус покажу, Глеб. Вера Леонтьева оказалась права – у Елены Васильевны действительно была пациентка Дубовец, но только Светлана Афанасьевна, а не Леонидовна, правда, была и пациентка Светлана Леонидовна с фамилией Лотова. Так вот, вернёмся к Светлане Афанасьевне Дубовец. У неё был сын – Иван Игнатьевич, вот смотрите, – и Валентин щёлкнул по клавиатуре, – появилось фото светловолосого парня в толстовке с капюшоном, с зачёсанными вперёд несвежими волосами и растерянным взглядом, – а вот… оп-па, – почти по-цирковому сказал он, и на экране появилось уже знакомое изображение того же парня, только волосы были зачёсаны назад, на губах лёгкая полуулыбка, бесстрастный взгляд и край рубашки с галстуком, – а это Левашов Владимир Эдуардович.