Книга Кровный омут, страница 13 – Наталия Лирон

Когда Женька улетал в далекий и таинственный Мюнхен, отец запретил нам его провожать и поехал с ним в аэропорт один.

Я думала, что у них с Тоней будет очередная серьезная ссора, но сестра только коротко кивнула и уселась за свой стол, уткнувшись в книгу. Мы все знали, что часть денег на билет до Германии отцу предоставила его лаборатория, и теперь все – и эта чертова лаборатория в том числе – ожидали от Женька поступления.

Мы с братом неловко обнялись, и я шепнула ему на ухо:

— Я тоже тебя очень люблю, маленький Вжик. Чип всегда с тобой.

Он посмотрел на меня немного удивленно. Затем радостно улыбнулся:

— И я тебя.

— Все, все, хватит этих телячьих нежностей.

Мама выдала брату «сухой паек», отец взял его рюкзак, а Жека подхватил большую сумку:

— Буду звонить по возможности.

— Обязательно звони, – мама чуть приобняла его за плечи, покосившись на отца, – сразу, как будет что-то известно.

— Хорошо, мама, – деревянненько откликнулся он.

— Пока, – кисло скривилась Тоня, стоя по-одаль.

— Пока. – Он старался на нее не смотреть.

Как только Жека ей ответил, она тут же ушла в свою комнату.

Папа открыл входную дверь:

— Ладно, все, ни к чему долгие проводы, вперед!

Брат поправил на плече тяжелую сумку, обернулся на нас с мамой:

— Я позвоню.

Дверь за ним закрылась. Я слышала, как загудел лифт, открылись двери на нашем этаже, закрылись и лифт поехал вниз.

Мы с мамой еще немного постояли в прихожей, а затем молча разошлись.

Дом погрузился в ожидание.

Женьку предстояло сдать несколько предметов на немецком, в том числе сам язык.

Он звонил редко и кратко. Я видела, как мается Тоня: она стала угловатой и молчаливой, слегка ссутулилась. Домой приходила как можно позже, а уходила довольно рано – впрочем, как и я. Поэтому виделись мы редко и перекидывались от силы парой слов.

Но вот наконец усталый жаркий июль закончился и брат вернулся – похудевший и замученный, но с победой! Он таки поступил в этот невозможный вуз, взяв какой-то грант. Теперь ему предстояло обучаться почти бесплатно. Остальное оплачивала отцовская лаборатория.

Все наконец-то выдохнули. И Тоня, и я повеселели. Повеселела даже мама и стала называть Женька молодцом-огурцом, готовить по возможности всякие вкусности.

Первого августа вечер стучал по клавишам крыш дробным дождиком, все провожающие ютились под зонтами, сбиваясь плотными стайками. Поезд уходил в восемь вечера.

Провожать меня пришли все, кроме мамы. Даже отец отпросился из своего видеопроката.

Я уезжала на месяц вместе с командой и тренером на нашу базу «Спорт-Юг» в Сочи, а Тонька с Женьком через пару дней отчаливали в лагерь на Ладожском озере под Петербургом.

Это была какая-то мистика, но и Тонька, и Жека ехали вместе.

Неожиданно отцовская лаборатория закрылась на весь месяц, и брату там было делать нечего. Работа вожатым – все-таки настоящая работа, а халявная кормежка плюс природа – почти отдых, за который еще и платят деньги. Небольшие, но все-таки.

Поэтому отец нехотя согласился – доводы были резонные.

К тому же сумасшедшее напряжение последнего года, полностью посвященное подготовке к физтеху, наконец закончилось. И закончилось именно так, как мечтал отец – его сын стал частью элиты элит. Хотя я время от времени вспоминала их с мамой ночной разговор: кто именно хотел Жекиного поступления – тот еще вопрос. И при чем тут его группа крови?