Книга Убитые девушки, страница 82 – Хизер Критчлоу

— Нет! Нет, Кэл. Я этого не хочу. Ни к чему ворошить жизнь твоей сестры.

Комната становится тесной и душной. Кэл смотрит на часы с кукушкой, висящие на стене, как во времена его детства. Они не работают уже три с половиной десятка лет, парализованные, как и все в этом доме. Ожидающие, когда возвратится Марго и жизнь забурлит снова.

— Ты не хочешь узнать?

— Она ушла так давно, Кристофер. Твой отец умер. Это не вернет нам Марго. Слишком поздно. – Голос матери срывается на крик, почти панический.

— Ничего не поздно, мама.

Но ее взгляд говорит Кэлу: она не согласна.

— Марго нет, – говорит мать. – Ее не вернуть. Всем этим… копанием в прошлом ее не вернуть. – Ее глаза вновь наполняются слезами.

Кэл разочарованно вздыхает, смахивает волосы со лба: он устал от всего этого.

— Я понимаю, мама, это тяжело. И все же я намерен пообщаться с полицией. Я хочу помочь.

Мать смотрит на него, и ее лицо сереет от страдания. В такие моменты Кэл обычно смягчается, отступает, играет роль хорошего сына. В памяти вновь всплывает фрагмент прошлого. Кэл почти ощущает, как его голова прижимается к стойкам перил. И почти слышит звук удара.

Никто из них не двигается. По дорожке кто-то шагает; хлопает крышка почтового ящика, мать вздрагивает. Человек удаляется. Фургон на улице сигналит. Там продолжается нормальная жизнь. А внутри дома с террасой все рушится.

Кэл просит репортеров удалиться, раздает им визитки, обещает сообщить, если что-нибудь произойдет. Все что угодно, лишь бы они разошлись до того, как они с матерью пойдут к скамейке Марго. Это срабатывает, и Кэл снова идет наверх. Встает под анемичные струйки душа в той самой ванне, в которой он мылся ребенком, с теми же пятнами, протянувшимися от слива, как пальцы, скребущие эмаль. А потом укрощает волосы гелем.

Глядя на вытянутую форму пятен, Кэл переносится в прошлое, вспоминает, как, лежа в ванне по шею в воде, упирался в эти самые узоры своими маленькими пальцами. Доносящиеся снизу искаженные звуки кажутся далекими. Взяв с полки пену для ванной, Марго выливает ее в воду, аккуратно отмерив колпачком. Кэл почти ощущает запах пены, видит руку сестры в воде…

Он уже одевается, когда слышит звонок в дверь. Гнев на репортеров захлестывает его, но потом он слышит голос и столбенеет. Это она. Марго.

Он слышит голос матери и несется вниз по ступенькам, в голове мелькает калейдоскоп воспоминаний. Уже у подножия лестницы, задыхаясь и хватаясь за сердце, он испытывает новый шок: перед ним стоит дочь с букетом ирисов. Кэл ужасно рад ее видеть, но все-таки ошеломлен тем трюком, что сыграло с ним его сознание. Ему снова хочется плакать.

Заключив дочь в крепкие объятия, Кэл пытается прийти в себя и собраться с мыслями. А потом бросает взгляд через плечо Крисси на пустую улицу.

— Где мама? Она может припарковаться у самого дома, если захочет…

Крисси чуть меняется в лице:

— Мамы здесь нет. Я приехала одна. На поезде.

Кэл выдавливает улыбку, маскируя разочарование.

— Почему ты не позвонила?

Крисси смущается:

— Ты бы сказал мне не приезжать.

— Не стой на пороге, заходи быстрее в дом, – рявкает мать Кэла. – Все соседи будут на тебя глазеть.

На улице безлюдно, никто за ними не наблюдает, но отвращение матери ко всякого рода зрелищам приобретенное. Она знает, каково это – быть объектом бесконечных сплетен и кривотолков.