Книга Убитые девушки, страница 70 – Хизер Критчлоу

— Я записала телефон отделения больницы. И уже позвонила туда, но они хотят поговорить с тобой. По-видимому, она настаивает на том, чтобы ее выписали. Я могла бы съездить туда…

— Не надо, это должен сделать я. Я сейчас же им позвоню.

— Хорошо.

— Спасибо, Элли. Прости, что я не брал трубку.

Пауза. Признание прошлого. Кэл закрывает глаза. Ему так хочется оказаться в объятиях Элли, уловить запах масляной краски, который въелся в ее кожу и который у него всегда ассоциируется с женой.

— Я пришлю тебе номер эсэмэской, – говорит Элли.

В отделении соглашаются оставить его мать до утра и провести обследование. Она спит, Кэл просит дежурную медсестру ее не будить и слышит в голосе девушки облегчение, читая между строк: его мать – сложная пациентка. Ему нужно приехать в больницу сегодня ночью или, самое позднее, завтра утром.

Мысли Кэла возвращаются к Лейле. Он не может бросить Джин и Тэма. Но и поехать к матери ему нужно – Кэл это сознает. Но это значит преодолеть отчужденность. Это значит вернуться к себе прежнему – в худший из возможных моментов, когда слова Дюбуа все еще звучат в его ушах.

Но чем больше Кэл размышляет о вещах, которые он должен сделать, тем сильнее успокаивается. Наверняка дома ему представятся другие возможности. Кэл задумывается о свалке, о брошенном вскользь комментарии, который может оказаться очень важным. Не помешало бы проверить, поговорить с владельцами, наметить план для настоящих поисков.

На следующее утро Кэл, загружая свои сумки в багажник машины, замечает женщину, стоящую на противоположной стороне улицы, на тротуаре возле перехода. Через пару секунд женщина поднимает руку, и Кэл улыбается, узнав ее. Шона! Только не в белом костюме криминалиста.

Шона кивает, Кэл переходит улицу и подходит к ней.

— Что привело вас сюда?

— Не понимаю, о чем вы. Это чистое совпадение. Я люблю гулять по сельской местности. – Кивнув на тропку, Шона прячет руки в карманах объемной зеленой куртки. – Может, прогуляемся вместе? По чистому совпадению.

Кэл смущен, но с притворным колебанием соглашается. В Шоне – с ее взъерошенными светлыми волосами и добрым неглупым юмором – есть что-то такое, что позволяет Кэлу чувствовать себя непринужденно. Он идет с ней в ногу, и, когда Шона заговаривает, Кэл с удивлением подмечает, что отвечает ей так же свободно, как было лишь при общении с дочерью. Должно быть, оторванность от семьи разрушила его защитный барьер.

— Я уезжаю. По пути собирался заехать к родителям Лейлы, попрощаться с ними. Я надеялся поговорить этим утром с детективом-инспектором Маккензи. Хотел до отъезда удостовериться, что это останки Лейлы.

— Думаю, вы будете долго ждать известий от детектива, – косится на него Шона. – Я слышала, как шептались о том, чтобы поставить вас на место.

— Вполне по-дружески…

Кэлу неприятно слышать такое. Это лишено здравого смысла. Они все желают одного и того же… или должны были бы желать.

— Как бы там ни было… Мне, наверное, не следует вам это говорить… Но раз уж мы случайно встретились… – выгибает бровь Шона, – а вы облазили эти холмы и нашли ее после стольких лет…

Кэл задерживает дыхание. Он чувствует эмоции в голосе Шоны. И в который раз задумывается: что такого особенного в деле Лейлы, что так увлекло их всех?