Книга Убитые девушки, страница 103 – Хизер Критчлоу

— Я видела те газеты, Кэл. О вашей сестре. Я вам искренне сочувствую.

В горле Кэла встает ком, поэтому его голос звучит глухо:

— Спасибо вам.

Нажав «отбой», Кэл замечает взгляд дочери – любопытно-насмешливый.

— Кто это был?

Кэл откашливается:

— Знакомая… криминалист-антрополог, привлеченная к расследованию этого дела. Она помогает мне с подкастом. Полиция сделала официальное заявление: они трактуют смерть Лейлы как убийство.

Крисси оглядывается на темнеющий вдали лес:

— Поздновато.

— Лучше поздно, чем никогда. Дай мне только просмотреть одну статейку в сети, и пойдем.

На маленьком экране мобильника Кэл пролистывает статью «Экспресса» – огульные обвинения Стивена. Снимок, похоже, сделан фотоаппаратом с мощным объективом на территории гостиницы. Повар выглядит на нем нелепо громоздким, угрожающим.

Кэл вздыхает.

— Что не так?

— Сомневаюсь, что это понравится бывшему бойфренду Лейлы. Я надеялся, что он опомнится, поговорит со мной начистоту, а теперь…

Но Кэл ошибается. У гостевого дома его настигает эсэмэска. Три коротких слова.

Лейла, 1986

Раннее утро. Горизонт озаряют первые лучи солнца. А они уже чистят Герцогиню и Оливера – двух из тех лошадей, что отобраны для участия в трехдневных состязаниях. Сердце Лейлы бередит надежда, пальцы от волнения потеряли обычно присущую им ловкость, когда она поочередно поднимает ноги Оливера и обрабатывает его копыта. Девушка глубоко вздыхает. Сейчас они одни, лучшего времени для разговора не найти.

— Даг, можно вас спросить кое о чем?

— Можно, спрашивай. – Он продолжает орудовать большой щеткой.

Даг сегодня нетерпелив и менее внимателен, чем обычно. Но с губ Лейлы уже слетает вопрос:

— Я тут подумала: а что, если я буду работать на вас?

Щетка переходит на спутанный хвост Герцогини.

— Когда ты надумала работать? В каникулы?

— Нет, я хочу учиться дальше. И заниматься с лошадьми при колледже. Я подумала: а не лучше ли мне работать здесь, нежели в гостинице? На вас… и на Сал.

— Похоже, ты хотела бы получать плату.

Даг смеется, и в его смехе звучит пренебрежение, даже ирония. Как будто дальше разговор вести бессмысленно. Но Лейла собирается с духом и продолжает говорить, хотя ее голос слабеет, а уверенность в том, что это выгодная сделка не только для нее, но и для Дага, испаряется.

— Я могла бы давать больше уроков верховой езды… и готовить некоторых лошадей к состязаниям более серьезно…

— Нет, я так не думаю.

— Но…

Бросив щетку в короб для инструментов, Даг хватает Герцогиню за повод и уходит; лошадь послушно следует за ним. Внезапно Даг поворачивается и подходит к Лейле так близко, что ей становится не по себе. В его тоне, вроде бы спокойном и рассудительном, Лейла ощущает, что она перешла черту.

— Сал была права. Слушай, Лейла. Я не знаю, что тебе взбрело в голову и какую роль, по-твоему, ты здесь играешь. Возможно, из-за того, что ты вхожа в нашу кухню, у тебя сложилось превратное представление… Радуйся тому, что мы позволяем тебе кататься на лошадях, когда у тебя есть свободное время. Но на большее не рассчитывай. Усекла?

— Да. – Короткое слово больше походит на писк.

Суровая отповедь Дага поражает Лейлу. Она не вяжется с ее вопросом. Лейла вспоминает лицо Сал в дамской комнате паба. Что она ему наговорила?