Книга Скрытая бухта, страница 67 – Мария Орунья

Прошло два дня, Хана уже раз сто перечитала письмо Луиса, а отец, у которого больше нет сил воевать, разрешает ей отвечать на письма, но предварительно показывать их ему для родительской цензуры. В конце концов, паренек этот живет аж в двадцати пяти километрах, дорога очень плохая, так что вряд ли он станет тащиться сюда четыре часа, чтобы приударить за его дочерью. Это все мальчишечьи глупости.

А конкретно эта глупость, написанная кособоким почерком, выглядела так:

Дорогая герцогинюшка!

Я попросил у твоей тети адрес в Инохедо, чтобы писать тебе. Ты же не будешь ругаться, правда? Она дала добро.

Я часто вспоминаю вечера, как мы болтали в таверне, а ты смеялась над мальчишками, когда они в порту играли в прыжки с осла и падали. Потом еще вы с тетей вылечили коленку Диегито, помнишь? Его сейчас отправили учиться в Сантандер, к дяде и тете.

Еще я всегда о тебе вспоминаю, когда корабль проходит у Дома герцога. Кстати, сеньоры снова уехали в Венесуэлу.

Я все еще рыбачу у сеньора Марсиала, и он уже разрешает мне править. Улов у нас хоть куда. Ты давно уже уехала, и по тебе очень скучают в таверне и в порту. Твои одноклассницы ходили к тете Ампаро справиться о тебе, и она сказала, что ты, может, приедешь на праздники вместе с сестрой. Она такая же хорошенькая, как ты? Спрашиваю, потому что интересно. И вдруг ты немного рассердишься, ты тогда еще красивше.

Перед твоим отъездом я попросил тебя меня поцеловать, а ты меня, видать, не так поняла, потому что от твоей пощечины у меня все лицо горело, и на другой день я отправился рыбачить с красным лицом.

Ты мне разрешаешь писать тебе? Ты приедешь на праздники? Чтобы знать и сказать это твоим одноклассницам, а то они все время ноют.

Посылаю дружеский поцелуй.

Луис

Клара и Хана устроились у подножия Кастио. Гора стала частью их жизни, важной точкой в их мире. Уже подступает жара. Девочки лежат в зарослях фенхеля, скрытые от посторонних глаз, и только небо видит сестер.

— Если ты хочешь в Комильяс, давай поедем, – говорит Клара, не глядя на Хану. Она следит за маленькими облачками, которые стремительно двигаются по небу.

— Папа не разрешит.

— Разрешит, конечно. Занятия уже кончатся, а Мария может нас проводить, она поедет на автобусе. Ты разве не знаешь, что ее семья оттуда?

— Какая Мария? Учительница? – удивляется Хана.

Клара смеется:

— Учительница? Ее назначили тетрадки проверять, но она никакая не учительница. Она даже шить не умеет, ты не поняла разве?

— Нет.

— Тебе нужно быть порасторопнее, Хана. Я тебе говорю: хочешь в Комильяс – поехали. Но смотри не втюхайся в рыболова.

— Я ни в кого не втюхалась.

— Да конечно. А чье письмо ты таскаешь в переднике?

— Ты просто ревнуешь.

— Нет, Хана. Просто нельзя кидаться на первого попавшегося. Хочешь выскочить за такого, как папа?

— Ты что такое говоришь? Что папа тебе сделал?

— Вот именно. Что он мне сделал? Ничего, – почти со злостью говорит Клара. – Вкалывает и живет в нищете, а дети у него разбросаны кто где, как ему вздумалось.

— Клара! Это война, это из-за войны все так случилось с мамой и Тони… это война. Ты злая, как ты можешь так говорить?

— А сейчас мы тоже на войне? Потому что работаем мы как во время войны, а то и побольше. Я повидала, как живут городские. Мы бедняки и деревенщина. А ты не знала? Деревенщины, вот как нас зовут. Чтоб ты знала.