Книга Скрытая бухта, страница 159 – Мария Орунья

Завернув девочку в чистые простыни, она кладет ее Хане на грудь, и малышка тут же затихает. Такая крохотная и хрупкая. Клара смотрит на сестру с неожиданной улыбкой, полной нежности к матери и ребенку, но Хана вновь теряет сознание. Клара моет сестру, прибирает все на кухне, перетаскивает туда одну из кроватей, чтобы мать и новорожденная были в тепле. Холод и сырость могут убить младенца. Уж потом она придумает, как объяснить, почему в доме горел свет, если вдруг кто-то заметил. Надо было прогреть помещение, просушить, чтобы плесень не завелась… Она придумает кучу причин. К счастью, в ноябре на пляже редко кто появляется, а от пристани дом не видно.

Закончив приводить в порядок сестру, которая то ли в глубоком обмороке, то ли спит, совершенно обессиленная, Клара позволяет себе рассмотреть девочку, лежащую на груди у Ханы. Еще не понять, красивая ли она. В любом случае надо следовать плану. Но может, малышке, родившейся до срока, лучше какое-то время побыть с матерью, а не отдавать ее сразу? Вынесет ли это Хана?

А ей самой пока нужно заняться другим ребенком. Клара подходит ко второму младенцу. Эта девочка родилась мертвой. Она похожа на сломанного пупса. Надо придумать, что делать с трупиком. Клара улыбается: в последнее время она только тем и занимается, что отмывает кровь и прячет трупы. Ей точно есть что замаливать. Но у нее есть цель, и она должна к ней двигаться. Никаких терзаний совести, никакого покаяния. Только логика и желание помочь своей семье.

Глянув в окно, откуда виден дом сеньоров Онгайо, Клара вдруг понимает, где можно спрятать ребенка. Она прикрывает мертвое личико, не в силах смотреть на него. И, прежде чем покинуть теплую кухню, где теперь стоит младенческий запах, она вспоминает о той единственной реликвии из прошлого, о единственной улике, которая способна привести к ним и которую сохранила ее глупая сестра, – об одном из никчемных подарков дона Игнасио. Ужасный семейный символ, уродливая безделушка, страшилище, вырезанное из блестящего зеленого камня, названия которого Клара не помнит. Хана носила уродца как подвеску на длинном шнурке, пряча его под одеждой. Клара снимает с шеи сестры зеленого идола и прячет в саван из простыней, больше нет никакой связи между Ханой и доном Игнасио, между сестрами и родом Чаконов. Может, Хана и рассердится, но, учитывая, каким мерзавцем был дон Игнасио, фигурка запросто может быть дешевой поделкой. А даже имей она ценность, кому они ее смогут продать? Разве тогда не обнаружится связь между ними и Чаконами?

Клара методично уничтожает любой след, способный бросить тень подозрения на сестру или на нее саму. Но ей не дает покоя одна загадка – франкистский флаг с орлом. Как, черт возьми, эта тряпка очутилась в мешке с ногами Игнасио? Она постоянно перебирала возможные варианты, но флаг никак не мог попасть в мешок. Господи боже, это ведь был обычный мешок из-под картошки! Но сейчас недосуг снова ломать голову над этим, она подумает позже и наверняка найдет объяснение.

Клара решительно кладет спеленатое тельце в корзинку и накрывает сверху поленьями на случай, если вдруг попадется кому-то на глаза. Выскальзывает из домика прислуги и торопливо идет к господскому особняку, которому предстоит стать усыпальницей и хранить секрет.