Книга Скрытая бухта, страница 154 – Мария Орунья

Те, кто ушел в горы в тридцать седьмом и сразу после окончания гражданской войны, в тридцать девятом, считались “беглецами”. Но те, кто, подобно Давиду, уходил туда в 1944-м, были “бойцами”. Каждый партизанский отряд состоял примерно из десяти человек. В отряд Давида входили Педро Однорукий и другие республиканцы, в основном выпущенные из сантандерской тюрьмы или “Эль-Дуэсо” в Сантонье. Не все разделяли идеи коммунистов, не все были революционерами, но в их деревеньках чинились такие жестокие репрессии, что некоторые предпочитали уйти в горы, нежели жить в страхе и повиновении.

Их называли бандитами, потому что ради выживания они воровали и грабили, хотя все добытое тратили на дело: на листовки и плакаты, на тайные собрания, на пропитание. Но многие жители так стремились поддержать партизан едой, нужными вещами и информацией, что командиры из осторожности запретили контакты с местными.

Народ любил партизан.

Разумеется, в прессе не освещались победы повстанцев, и у Давида кровь вскипала от того, что вести об их подвигах передавались только из уст в уста, а газеты о них помалкивали, словно они были призраками, невидимками.

Поэтому было так важно, чтобы люди знали, что вооруженное сопротивление не заглохло. В сорок пятом году, когда отмечался юбилей государственного переворота, Давид распространял листовку, подготовленную другой группой партизан, где говорилось:

Юный патриот! Ты, кто 18 июля 1936 года решил выйти на борьбу с предателями Республики, не можешь оставаться в стороне и забыть о титанической борьбе партизан. Они призывают тебя освободить Испанию от палача Франко, присоединившись к партизанам.

18 июля 1945 г.

Партизанская группа Сантандера.

В горах поблизости от Потеса действовал партизан по имени Хуанин. С сорок третьего года он перебирался из одного горного района в другой, словно кантабрийский Робин Гуд. О его ловкости и неуловимости, отчаянной храбрости и веселом нраве ходили легенды. Хуанин был примером для всех, включая Давида. Но время шло, и постепенно партизанское движение хирело, отряды распадались, исчезали. К 1948 году на реальную политическую поддержку партизанам рассчитывать не приходилось, так что становилось все сложнее оправдывать пребывание в горах такого количества мужчин и горстки отчаянных женщин.

Давид, к тому времени сытый по горло бесплодной борьбой и жизнью беглеца, решил отказаться и от партизанской романтики, и от жажды мести. Надо дать себе шанс. Ему было двадцать четыре года. Настало время создать семью. Отношения с Кончитой пережили уже многое, и взлеты, и падения, наступила неопределенность. Пусть девушка и придерживалась левых взглядов, но в конце концов устала от такой призрачной жизни, и Давид пообещал, что летом они подадутся во Францию. Он поговорил с отцом, попрощался с ним и сестрами. Ему следовало соблюдать осторожность, ведь он уже два года числился в полицейской базе.

Когда Давид сказал Бенигно, что уезжает во Францию, где они с Кончитой наконец поженятся, отец не мог сдержать вздоха облегчения. Слава богу. Сын больше не будет прятаться в горах, скрываться от полиции. Все наладится. Сын женится и обоснуется во Франции. Старшая дочь служит в Торрелавеге, а младшая – в Убиарко. Через неделю Хана вернется на работу в гостиницу “Голубой дом”.