Книга Скрытая бухта, страница 135 – Мария Орунья

Оливер больше не улыбался.

— Одна из миллиона и абсолютно безумная. Я не убийца. А мой брат, к большому сожалению всей нашей семьи, – пустоголовый бродяга, сбившийся с пути. И это в лучшем случае, потому что, может, он вообще мертв. Я тоже могу напридумывать кучу гипотез, лейтенант, но эта твоя – полный бред.

— Я не хотела тебя обидеть, Оливер.

— Ну конечно, ты только хотела взглянуть, не сбросит ли убийца маску хорошего парня. Ты мне не доверяешь, это понятно, ведь я незнакомец с мутной семейной историей, а с момента моего появления в Суансесе потянулась целая цепочка страшных событий. Но знаешь что? Я проведу собственное расследование и докажу, что не имею к этому никакого отношения.

— Тебе нельзя в это ввязываться. Расследовать – это наша работа. Уже случились два убийства и покушение на убийство, а сегодня утром на пороге твоего дома оставили предупреждение. Любой твой шаг может оказаться опасным.

— Но сидеть сложа руки еще хуже. А кроме того, если я поймаю психопата, тебе придется согласиться сходить со мной на настоящее свидание. – Он снова улыбался.

— Разумеется, ты всегда можешь позвонить мне или заехать в отдел, чтобы узнать, как продвигается дело. – От предложенного свидания лейтенант уклонилась. – Оливер, я уже опаздываю. Боюсь, нам нужно заканчивать.

Пряча блокнот, Валентина Редондо скрыла ответную улыбку.

В тот летний сезон 1948 года “Голубой дом” так и не принял гостей. Чаконы решили разобраться с его дальнейшей судьбой, как только все прояснится и нормализуется. Может, он останется гостиницей, поскольку в летние месяцы постояльцев было много. Или, может, здание продадут, чтобы избавиться от воспоминаний про Игнасио.

С Ханой вновь стали случаться обмороки, и она на какое-то время вернулась в Инохедо, в дом отца, где уже вовсю резвился восьмилетний братик. Безудержная энергия ребенка была для нее почти невыносима – по крайней мере, в те дни. Успокоение она находила только во сне. А в остальное время сердце ее дико стучало, словно от затяжной и сильной тахикардии. Она понимала, что долго у отца оставаться не сможет. Ее выдал бы растущий живот. Клара обещала все уладить, попросила только подождать пару недель. Довериться ей.

Три недели спустя, как раз когда подходил к концу первый триместр беременности Ханы, Клара сдержала слово и явилась, как воинственная амазонка, в скромную семейную лачугу в Инохедо, чтобы сообщить всем важную новость. Новость с большой буквы, которая изменит все.

Хана потеряла сознание.

Аврора, их мачеха, отреагировала на это почти равнодушно, потому что ее вниманием завладело лицо Клары – еще более прозрачное, бледное и безупречное, чем когда-либо, с выражением абсолютной безмятежности и решимости.

Душа потрясенного и растерянного Бенигно разрывалась между гордостью, радостью и грустью.

Суббота, 13 июля.

Валентина проснулась поздно, ближе к десяти, но отдохнувшей себя не чувствовала. Легла она на рассвете, потому что допоздна выправляла отчеты и сопоставляла данные. Валентина встала и подошла к окну своей маленькой квартирки в Сантандере, день выдался прекрасный, пляж Сардинеро уже наводнили отдыхающие. Как же ей повезло найти за довольно небольшие деньги жилье прямо у пляжа, да еще в таком красивом здании в английском стиле, с белыми деревянными панелями. Правда, квартирка на четвертом этаже без лифта, но подобные мелочи не особо Валентину беспокоили, к тому же так у нее каждый день была физическая нагрузка. Сегодня она была бы совсем не прочь спуститься на пляж и поплавать, расслабить мышцы, но она не могла позволить себе передышку, пока дело о вилле “Марина” не закрыто. Вчерашний разговор с Оливером Гордоном заставил ее задуматься: может, нужно посвящать больше времени самой себе, гулять, развлекаться? Раньше она делала это чаще, а теперь разве что время от времени ходила перекусить и выпить с коллегами в конце рабочего дня. Карлос, ее последний бойфренд, один из немногих, с кем она встречалась, ушел от нее именно из-за этого – из-за того что она не умела жить в нормальном ритме, не планировала завести ребенка, из-за того, что понимал: он для нее не на первом месте. Прошло почти восемь месяцев с момента их расставания. Возможно, он был прав и она его не очень-то любила – или, во всяком случае, не настолько, чтобы он не чувствовал себя, как он выражался, “второстепенным персонажем”, она спокойно отпустила его после двух с половиной лет совместной жизни. Скучала ли она именно по нему или же накатывающая порой тоска просто от одиночества?