Книга Скрытая бухта, страница 121 – Мария Орунья

А если нет, то откуда там взялся франкистский флаг? И почему его засунули в мешок – ведь сразу понятно, на кого тогда падет подозрение?

Узнав об этом, Хана и Клара поражены, испуганы и сбиты с толку. Этот флаг, который мог отвести от них возможные подозрения, – как же он умудрился попасть в мешок? Они ведь тщательно завязали мешок. И нашли его завязанным, а не открытым. Франкистскому флагу там просто неоткуда было взяться.

Снова я сбиваюсь с повествования. Плита времени давит на мою память и путает прошлое. Тебе, конечно, не терпится узнать, что же произошло после той жуткой ночи, что случилось на следующее утро. Итак, я продолжаю рассказ.

Суматоха в “Голубом доме” поднялась не сразу. Сначала все в растерянности из-за внезапного исчезновения молодого хозяина. Затем наступает черед беспокойства. Донья Эльвира в сопровождении Ханы самолично отправляется в Убиарко и с единственной телефонной станции, расположенной в мэрии Сантильяны-дель-Мар, звонит Чаконам, чтобы уведомить о внезапном исчезновении их сына. Учитывая, что в то время информацию сначала узнавал телефонист, конфиденциальность соблюсти было невозможно, и новость об исчезновении дона Игнасио распространилась мгновенно.

Однако, как бы быстро ни разлетались слухи, все же не настолько быстро, чтобы Луис поостерегся появиться без предупреждения на пороге “Голубого дома” тем же утром. Он не мог ничего знать об исчезновении дона Игнасио. Но сложно поверить и в то, что созвездия и коварные ведьмы сговорились и подстроили такое невероятное совпадение. Что там забыл Луис? Почему он заявился именно в то самое утро? Он ведь прежде даже не бывал в “Голубом доме”, а в Убиарко приезжал, чтобы навестить двоюродного брата Мануэля, у которого останавливался много раз после гуляний в Инохедо, куда ездил ради Ханы.

Скажи, читатель, веришь ли ты в судьбу?

Может, ты увильнешь, сказав, что не веришь в случайности. Может, то была не судьба, а лишь результат долгой работы, щедрый урожай на любовно обрабатываемом поле. Не терзай себя, будет и финал, а с ним придет и понимание.

Хана встретила Луиса, когда возвращалась с доньей Эльвирой из Убиарко. Тот уже шел обратно. Экономка позволила им недолго поговорить; сама она была поглощена мыслями о том, что надо все проверить в гостинице, убедиться, что все готово к приезду сеньора Чакона или на случай, если дон Игнасио, дай-то бог, объявится.

— Что ты здесь делаешь? – спросила Хана вместо приветствия.

— Пришел тебя навестить. Но уже ухожу. – Взгляд у Луиса был непривычно холодный.

— Как это – уходишь? Уже? Ты разве не ко мне пришел? Что-то случилось? – Хана вдруг ощутила прилив отчаяния от близости Луиса, всегда такого надежного и спокойного. Он был полной противоположностью безумию прошедшей ночи.

— Нет, ничего.

Между ними повисло тягостное молчание, полное невысказанных вопросов и упреков. Хана понимала, что ни один мужчина никогда не будет смотреть на нее так, как смотрел Луис. Она сожалела о своих амбициях, но слишком поздно. Да и сожалела она лишь потому, что игра пошла не по ее правилам.

— Давай прогуляемся, поговорим, – примирительным тоном сказала она.

Он поколебался.

— Нет. Я пришел сказать… – Во взгляде снова отразилось сомнение. – Хотя я знаю, что тебе плевать. Я пришел сказать, что женюсь на Саре. Просто чтобы ты знала.